Московский полет

– Ты и Моника – возвращайтесь! – тихо сказал я. – Позовите Джона О’Хагена и других!

– В этой стране есть полиция? – спросил Питер.

– Конечно, – ответил ему Гораций. – Спроси у моей спины. На ней стоит большая синяя полицейская печать!

– Быстрей, парень! – сказал я.

– Я никуда не пойду. Я остаюсь здесь, – ответил Гораций.

– Я пойду одна, – сказала Моника. – Не беспокойтесь. Я вооружена. У меня газовый пистолет-карандаш.

И она побежала назад, за подкреплением. А мы остались втроем. Прямо напротив нас, через шоссе, на привокзальной площади стояла серая таксишная «Волга» (не на мостовой стояла, а именно на площади!), вокруг этой машины толпились хохочущие, как жеребцы, шестнадцати– и восемнадцатилетние подростки, а внутри машины, на заднем сиденье, двое парней крепко держали за локти распатланную женщину в разорванной бежевой блузке, а еще двое, перегнувшись через спинку переднего сиденья, крутили ее обнаженную грудь и насильно заливали ей в рот водку из бутылки «Московской».

Это была Дайана Тростер.

– Что вы собираетесь делать? – спросил меня Гораций.

Я не успел ответить.

– Fucking Russian sons-of-a-bitches [Е… русские сукины сыны]! – диким голосом вдруг заорал Питер и на своих длинных ногах бегом ринулся через шоссе. Честно говоря, ни я, ни Гораций никак не ожидали от этого вашингтонского пижона такого взрыва, вот уж, действительно, у каждого из нас своя минута безумия.

– Oh, boy! – воскликнул Гораций и рванулся за Питером через гудящее шоссе.

– Shit! – выдохнул я в сердцах и побежал следом, то отскакивая перед летящими по шоссе машинами, то перебегая им дорогу.

– Leave her alone [Отпустите ее]! – орал он не своим голосом далеко впереди меня. – Fucking Russian pigs!!! Leave her alone [Е… русские свиньи! Отпустите ее]!

Конечно, они все оглянулись на его крик.

И когда Питер добежал до них, кто-то просто подставил ему подножку, а еще кто-то коротким, но сильным ударом по шее дослал его носом в тротуар. Питер лицом проехал по заплеванному асфальту, тут же вскочил, но несколько парней снова бросили его на землю, стали бить ногами, а остальные закричали:

Услыхав этот крик, Гораций отпрянул и замер перед ними в нескольких шагах, на краю тротуара, как застывает зверь перед ослепившими его фарами смертоносного грузовика.