Московский полет

Но взгляд у Лаврентия Берия был раздевающим – он, как известно, любил молоденьких женщин… А вот еще какие-то лица, знакомые по портретам, которые висели в моей школе, но кто они – я уже не помню, да и музыка уносит от меня эти кружащиеся по залу пары.

Под лепным потолком звучит вальс, фрачные официанты разносят шампанское в бокалах, дамы с послевоенными прическами и губками сердечком кокетничают с западными дипломатами на лестничной площадке, а за их спинами – гигантское, во всю стену, панно «Ленин у телеграфа».

Наконец мы с Виктором проходим сквозь толпу и на самом верху широкой лестницы нас встречает истинный хозяин всего тут происходящего – высокий шестидесятилетний и тощий, как заядлый курильщик, кинорежиссер Владимир Наумов. Своей худобой и страдающим выражением лица он действительно похож на Воланда…

– Я снимаю сразу два фильма, параллельно, – сказал Наумов Виктору Мережко во время интервью для «Кинопанорамы». – Первый фильм называется «Десять лет без права переписки», а второй – «Закон».

Сегодня мы снимаем «Закон», сцену бала для западных дипломатов в доме Берия. Берия давал такие балы часто, на них была вся московская элита. Мне удалось найти много живых свидетелей тех событий и даже посидеть минут сорок в подвале московской комендатуры, где Берия сидел до расстрела. Только на дачу Сталина меня не пустили, сказали – ремонт. Но я перелез через забор, осмотрел дачу снаружи. Никакого ремонта нет, от кого охраняют – неизвестно, но вот же – берегут!..

Я сижу сбоку от оператора «Кинопанорамы», бегло записываю в блокнот пикантные подробности рассказа Наумова для своей статьи в «Токио ридерз дайджест».

И мысленно представляю, как он, 60-летний мэтр советского кино, профессор ВГИКа и неоднократный член жюри международных кинофестивалей, карабкается на высокий кирпичный забор сталинской дачи в Кунцево, потом спрыгивает вниз и, крадучись, чувствуя себя преступником или персонажем какого-нибудь шпионского фильма, движется к сталинской даче. Сталина нет там давно, с 1953 года, но страх, как биополе, окружает этот двухэтажный дом…

– Во время съемок сцены похорон Сталина, – продолжает Наумов, – мои кинодекораторы украсили все магазины на улице Горького вымпелами пятидесятых годов, в том числе – вывеской «МЫЛО ТЭЖЭ».

Но тут сквозь нашу массовку прорвалась толпа москвичей – думали, что в этом магазине действительно продают мыло…

В паузе, когда оператор перезаряжает камеру, я выхожу позвонить Ельцину.