Московский инквизитор

— Все так плохо? — всполошился Саша.

— Да уж чего хорошего.

Когда Вилков вернулся в комнату, Марии там не было. Подумав, что она решила прилечь, он осторожно заглянул в спальню и увидел, что она стоит перед открытым шкафом в полной растерянности.

— Саша, все вещи Левы на месте, — повернувшись к парню, сказала она. — Значит, он не в командировке, но где тогда?

— Дядя Лева в больнице, у него предынфарктное состояние, к нему пока никого не пускают, — объяснил он."

"Услышав это, Мария обрушилась на постель и закрыла лицо руками.

— Ну, я пойду домой, а то очень устал, — сказал Саша.

— И ты оставишь меня в такую минуту одну? — возмутилась она.

— Я очень устал, — с нажимом произнес Вилков и, несмотря на возражения Марии, ушел.

Но домой он забежал только для того, чтобы переодеться — за то время, что их не было, в Москве похолодало, а потом поехал к Крячко — должен же он был узнать правду. Конечно, Стас и сам всего до конца не знал, но и того, что он рассказал, хватило Вилкову выше крыши, чтобы окончательно возненавидеть Марию.

Успокоило его только то, что опасности для жизни Гурова больше нет, а полное выздоровление — дело времени.

— Вот таким путем, Сашка, — вздыхая, говорил Вилкову Крячко. — Жениться надо с умом! Думать головой, а не другим местом. А то вляпаешься, как Лева, и будешь потом маяться! Это же надо, как Машка его подставила! И смылась!

— Дядя Лева сам попросил нас спрятать, чтобы у него была свобода действий, — ради справедливости пояснил Вилков.

— Что ж в Якутию не увезли и на дальней заимке не поселили, где вас сам черт не нашел бы, а в теплые края за границу отправили? Вон ты какой загорелый! — усмехнулся Стас.

 — В общем, Лева как хочет, но мы с Петром решили, что такой подлости ей не простим!

— И я тоже, — твердо заявил Вилков.

Он поехал к себе домой, а вот Мария, не в силах больше оставаться в неведении и не понимая, за что на нее так сорвался Крячко, решила, что звонить она Орлову не будет, а поедет к нему сама. Пусть он все расскажет, а уж она постарается понять, в чем ее обвиняют, если она ни в чем не виновата.

И поехала. Генерал оглядел ее с ног до головы неодобрительным взглядом, а потом язвительно поинтересовался:

— Где прибарахлилась-то? И костюмчик, я смотрю, не из дешевых, и золотишком обвешалась, как новогодняя елка шарами.

— Мне все это подарили, — начала было объяснять Мария, решив, что все вытерпит, но узнает, что случилось.

— Опять подарили? — не сдержавшись, простонал Орлов.