Московский инквизитор

Кто-то взял ее за волосы, закинул голову так, чтобы было видно лицо, и раздался голос:

— А она ничего! Ну, Баржа, это по твоей части!

— Не в моем вкусе, да и старовата, — ответил грубый голос.

И вдруг одна из женщин воскликнула:

— Эй, подруга! Ты хоть знаешь, на кого ты похожа?

— На саму себя! — пробормотала Мария.

— Это самой собой! На артистку ты похожа! Марию Строеву! Я ее как раз недавно по телику видела! Ну точь-в-точь!

— Это я и есть! — тихо ответила Мария — она уже начала понемногу приходить в себя.

Установилась мертвая тишина.

Если бы Мария посмотрела вокруг, то увидела бы, как все женщины, замерев, переглянулись, а лица у них стали напряженными.

— Гонишь! — неуверенно сказала Клякса. — Чтобы народную артистку и в тюрьму?

— В России все бывает, — вздохнула Мария и невольно вскрикнула — вздох отозвался болью в боку.

— Щас проверю, — удивленно сказала Баржа и, достав сотовый, начала кому-то звонить.

— Ну если мы уже познакомились, можно я сяду? — попросила Мария.

— Мы и так сидим, — произнесла Клякса известную еще со времен царя Гороха остроту, но ее никто не поддержал, и она замолчала.

Мария осторожно доковыляла до стола и аккуратно присела на скамейку, а все растерянно смотрели то на нее, то на Баржу.

— Она и есть, — сказала наконец та и, подойдя к столу, села напротив.

— Блин! Менты вконец охренели! Артистку в тюрьму сажать! — зашумели женщины.

Они стали негромко обсуждать между собой произошедшее, а Баржа тем временем скомандовала:

— Лед из холодильника достаньте и в тряпку заверните, чтобы Марья к глазу приложила, хотя, — она махнула рукой, — фигнал и так будет вполлица.

— Так кто же знал-то, — смущенно начала оправдываться Клякса и отправилась к холодильнику.

— Куришь? — спросила Баржа.

— Иногда, потому и не взяла с собой, — объяснила Мария.

Баржа пододвинула ей пачку «Парламента».

— Сейчас как раз тот случай. Кури, — а потом распорядилась: — Достаньте из заначки коньяк и закуску соберите.

Женщины засуетились, а Мария закурила. Она затянулась, и от глубокого вздоха в боку опять стрельнула боль.

Мария закашлялась, но мужественно докурила до конца — черт его знает, как отреагирует эта Баржа на то, что она оставит сигарету недокуренной. Тем временем стол был накрыт, коньяк налит в алюминиевые кружки и закуска, причем самая разнообразная, сырокопченая колбаса, сало, ветчина, сыр, малосольная семга, разложена по таким же мискам. Женщины сели к столу — одна только Клякса воевала с холодильником, выламывая оттуда куски льда.