Московский инквизитор

 — Столы, кресла, диваны, кровати и все прочее… Что это напоминало?

— Ну, обычный жилой дом, — довольно растерянно ответил пожарный, понявший, что со своим профессиональным самомнением он несколько переборщил.

— Хорошо, спрашиваю напрямую: в казино бывать приходилось? — бесконечно уставшим голосом продолжал спрашивать Лев.

— А-а-а! Вот вы о чем! — обрадовался пожарный. — Нет, не приходилось, но по телевизору и в кино видел. Ничего похожего. Столы были самые обычные, обеденный там, журнальные…

— Вы обязательно после таких выездов обсуждаете произошедшее — это же в человеческой натуре, потому что вы только что все вместе рисковали жизнью.

Кто что говорил? Никому ничего не показалось странным? Может быть, спальных комнат было много? Еще что-то? Шкафы с книгами, посудой, одеждой… Картины всякие, игрушки, вазы.

— Спальни? — удивился пожарный. — Ну, так в таких домах их всегда несколько, а вот по поводу всего остального… Сам я ничего такого не видел, да и другие не говорили. Скромненький был вообще-то дом, только самое необходимое для жизни.

Вазы, картины, игрушки, посуда… — задумчиво повторил он. — Да нет, ничего такого… По наружности, так должно было быть внутри побогаче.

— Спасибо, вы мне очень помогли, — кивнул ему Гуров и поплелся к их машине.

Но оказалось, что он ошибся, потому что Стас перехватил его по дороге и повел к другой, утешающе объясняя на ходу:

— Не обращай внимания, они все просто похожи.

Гуров залез на заднее сиденье, забился в угол и закрыл глаза. Следом за ним сели остальные, и Косарев осторожно поинтересовался:

— В Фомичевск, Лев Иванович?

Тот просто кивнул, и они поехали, но едва тронулись с места, как Лев спросил:

— Водки можно достать? Прямо сейчас!

— Да без вопросов, — обалдело ответил Фомин.

Но вытаращился он при этом не на Гурова, а на Крячко, словно молчаливо спрашивал, что делать. Стас на это сделал страшные глаза, «следак» вышел из машины и довольно быстро вернулся. Он протянул Крячко бутылку водки и на вопрошающий взгляд Стаса успокаивающе покивал головой, давая понять, что это не паленая.

Крячко открыл бутылку и вложил ее в руку Гурова. Тот наконец открыл глаза и прямо из горлышка выпил половину, а остальное отдал Стасу.

— Меня пока не трогать, — сказал он и, сев боком, прислонился лбом к холодному стеклу окна.

По дороге все в машине молчали, но когда въехали в Фомичевск, Косарев спросил:

— Лев Иванович, вас в гостиницу?

— Нас всех в управление, — не меняя положения и ни на кого не глядя, ответил тот.