Московский инквизитор

Так чего же он в побег сорвался в конце сентября, да еще семь мальчишек несмышленых с собой прихватил? Они ведь ему не подмогой, а только обузой были.

— Понял я, о чем ты, — покивал Егорович. — Они ему для количества нужны были, чтобы скандал погромче получился. Зотова бы тогда с треском сняли, а Зойка на его место села.

— Только скандала не получилось, потому что цену Ломакину все хорошо знали. Зотов сам понял, что не его это — с детьми работать, и ушел, а Зойка не без твоей помощи до власти дорвалась.

— Ты на больной мозоли не прыгай, — огрызнулся старик.

— Так ведь и это еще не все! — выразительно проговорил Крячко. — Как только Зойка директрисой стала, она тут же всех восьмерых в другой детдом перевела. Вот представь себе, Егорыч, что ты полсрока в одном лагере отмотал, где всех и все знаешь, связи налажены и никакие неожиданности тебе не грозят. А тут тебя — раз! И в другой лагерь переводят, где ты за новенького, никого и ничего не знаешь и каждая «шестерка» тебя гнобить пытается. Каково тебе будет?

— Сука она! — процедил Егорыч сквозь зубы.

— А ты знаешь, зачем она это сделала?

— Чтобы Ломакин не проболтался, а остальных — просто за компанию, чтобы подозрений не вызывать, — тихо произнес Сидоркин-младший.

— Правильно, Михаил Ильич! — кивнул Стас. — Она их в Воскресенский детдом, что в Рязанской области, сплавила, документы якобы в архиве водой залило, а то, что у нее оставалось, приехавший навестить детей Зотов забрал! Он, как узнал, что она натворила, так чуть не убил ее.

— Ты насчет Зойки не волнуйся, я с ней по-свойски потолкую! — успокоил его старик, пристукнув кулаком по столу.

— Егорыч, а ты не помнишь, кто говорил, что женщин бить нельзя? — насмешливо заметил Крячко.

— Ты, полковник, хрен с пальцем не путай! Есть женщины, а есть суки рваные! А про них речи не было! Ты ешь давай! Зря, что ли, Настя старалась! Да и мы с сыном тоже повечеряем.

Стас вышел от Сидоркиных сытый и успокоившийся насчет детдома — Зойка там явно долго не задержится. Посмотрев на часы, он понял, что идти в управление уже поздно, и отправился в гостиницу.

О том, что он вдрызг разругался с Гуровым и перебрался в другой номер, он не жалел — в конце концов, должен же был хоть кто-то сказать ему правду в глаза. А если Лева так ничего и не поймет, значит, так тому и быть! В гостинице он вошел в уже свой номер, разделся и лег спать — прошлой ночью практически ведь и не спал.

А вот у отца и сына Сидоркиных, когда он ушел, разговор еще не закончился.