Московский инквизитор

 — И давай не будем осквернять память о нем ложью! Он был неудачником!

— Не смей спорить с матерью! — взвилась женщина и уже спокойнее спросила: — Значит, тот человек показал тогда Исааку золотой червонец?

— Да! Причем производства Яши! — раздраженно ответил Лазарь. — А твой брат тогда еще сидел!

— И ты нарисовал для полиции его портрет! — возмутилась она. — Что ты себе думал?

— Мама я сам себе не враг! К тому же уж ты-то знаешь, какой из меня художник! — отбивался сын. — Дяде Яше это повредить уже не может! А мне неприятности не нужны!

— Из Израиля никого не выдают! — уверенно заявила она.

— Сначала туда надо попасть! А если мы будем собираться такими темпами, то приедем как раз ко второму пришествию!

— Господи! Когда мы наконец отсюда уедем! — простонала Дора Михайловна и скомандовала: — Ну, что ты стоишь? Давай собираться!

А в это время сидевший в своей машине Степан рассуждал о пользе подслушивающих устройств, которые в этот раз себя не оправдали: Яков умер, а без него выход на неведомого заказчика придется искать самим.

И он поехал разговаривать со второй женой Егорова.

Среда

Разбуженный рано утром, причем так, что воспользоваться туалетом он уже не мог, заспанный, с помятым от сна лицом, Гуров вышел из вагона. Толпа направлявшихся к подземному переходу пассажиров была довольно внушительна, так что он в своем неприметном виде легко в ней затерялся. Выйдя на привокзальную площадь, он огляделся: предлагавших свои услуги таксистов и «бомбил» было много, только Гурову спешить было незачем.

Город он совершенно не знал — как-то не привелось ему здесь бывать, и он представления не имел, где искать улицу со странным названием Хвесина. Времени у него впереди было еще много — не соваться же к людям в такую рань, и он собрался пока решить насущные вопросы: хотя бы на скорую руку умыться и позавтракать. Идти на вокзал он не рискнул, а, потолкавшись среди торговавших всякой всячиной женщин, выяснил и местонахождение ближайшего туалета, и забегаловки, где он мог бы взять себе чай и съесть приготовленные для него Степаном, но так и не тронутые запасы, и как можно добраться до улицы с таким странным названием. Причину того, что торговки на него смотрели с неприкрытой жалостью, он понял, когда увидел свое отражение в зеркале: седая щетина на щеках, темные круги под глазами и немного опухшее лицо еще никого не красили.