Московский Лес-4. Леса хватит на всех

Ева осмотрела нож, послуживший причиной его гибели – длинное, волнистое, как у малайских крисов, лезвие из тёмно-серой стали имело пористую структуру и пахло чем-то едким, кислотным. Егерша заявила, что клинок смазан сильнодействующим ядом, вроде кураре – даже крошечная царапина, нанесённая этим ножом, неизбежно приводит к смерти.

- Он из Кускова, фермер. – сказал Петюня. - Уже сидел в вагоне, когда меня туда забросили.

Боброхатец торопливо закивал, подтверждая сказанное.

- Кусково, говоришь? - Ева хмыкнула.

- То-то мне показалось, что от него пальмовым маслом разит…"

"Жители кусковского парка специализировались на выращивании особого сорта громадных пальм, не произраставших больше нигде в Лесу. Из масла, которое они давали, здесь же, в здании Кусковской усадьбы, по какому-то неясному капризу, пощажённом Зелёным Приливом, устроили фабричку, где из масла получали вполне приличный биодизель. На продукции здешних «перегонных кубов» работали движки путейских дрезин, моторные лодки речников, а так же хоть и нечасто, но встречающиеся в Лесу дизель-генераторы.

Торговали кусковцы и очищенным пальмовым маслом - им в Лесу заправляли светильники, от настольных ламп до иллюминации Золотых Лесов и фонарей на аллеях ВДНХ.

- Как именно он угодил к этим, крысолицым – не знаете?

- Знаем, отчего ж не знать. Нас троих почему-то отдельно от остальных держали, но поговорить успели. Он засиделся в кабачке. Говорил – там было много народу, в том числе и проповедник из ЦВЛовцев. Он поначалу пытался речи свои говорить, но когда кусковцы хотели набить ему рожу, то умолк и стал всех угощать.

Ну и подсыпал этому, рыжему, что-то в пиво. Он говорил: свалился под стол и заснул, а когда проснулся – был уже в вагоне. Связанный, как и все прочие.

На мертвеца Петюня старался не смотреть, отводил глаза.

- ЦВЛовец, говорите? - Ева поцокала языком. – Из Древобашни повылезали, вот значит, как… Всё чудесатее и чудесатее, как говорила девочка Алиса.

Петюня пожал плечами и встряхнул фляжку.

Та, увы, была пуста.

- А сам-то как попался – расскажешь?

- Да как-как… по дурацки, вот как! - опытному челноку неприятно говорить о своём промахе. – Почти так же, как этот бедняга.

Он ткнул флягой, указывая на труп кусковца.

- Дело было в Малиновке, в ихнем питейном заведении. Хорошая у малиновцев горилка, особливо под разговор, ну и… сама понимаешь. Я–то собирался к сетуньцам ехать, с товаром, к вечеру они меня ждали а тут – засиделся до поздней ночи.