Московский Лес-4. Леса хватит на всех

Кусты в придомовом палисаднике уже выглядели, как беспросветно-чёрные сугробы высотой в два человеческих роста, и люди, идущие мимо них (ручейки «беженцев» успели стать пожиже) испуганно жались к середине дорожке, изо всех сил стараясь не задеть, не потревожить зловещую черноту.

Мартин попятился, нашаривая ручку рамы – остро захотелось запечатать окно, чтобы хоть этим хрупким барьером отгородиться от зловещих непонятностей, творящихся снаружи. Он не заметил, кто из людей зацепил угольный «сугроб». Куст в ответ вспух чёрным облаком, захлестнув идущих мимо.

Спасаясь от неведомой напасти, те кинулись врассыпную – и один за другим задевали другие кусты, свисающие ветви, стволы деревьев. И каждое в свою очередь, осыпалось на беглецов чёрным пылевым дождём – нет, не дождём, настоящей лавиной!

Он, как заворожённый, наблюдал, как клубящаяся туча поглощает и мечущиеся внизу фигурки, и стену дома напротив и жалкие клочки синего неба, мгновение назад просвечивающие в переплетениях чёрных, словно руки обгоревших мертвецов, ветвей.

Последней «среагировала» старая липа, и волна мрака хлынула в распахнутое окно, в лицо оцепеневшему от ужаса наблюдателю.

Оконное стекло жалобно зазвенело, по нему наискось пробежала трещина – с такой силой Мартин захлопнул створку. Ноги внезапно сделались ватными, и он уселся на табурет, едва не повалившись на пол.

…успел. В самый последний момент, но – успел...

За окном бушевала чёрная метель, а на подоконнике чернела россыпь чёрных точек.

Убрать? Стряхнуть на пол, стереть мокрой тряпкой? Нет уж, спасибо, я пешком постою…

А ведь по радио о такой вот дряни не было ни слова! Всё больше о каком-то «Зелёном приливе», об аномально огромных деревьях.

Или он просто не успел услышать, прежде чем вырубилось электричество?

…нашарить бутылку, вылить остаток водки в стакан, выхлебать в два больших глотка. Гляди-ка – он так и оставался в руке… похоже, так и вцепился в него с того, первого опохмела. Хорошо хоть, не уронил, когда судорожно захлопывал раму…

Он вяло пошарил в холодильнике – бутылка, как и ожидалось, была последней.

Стакан по-прежнему в ладони, хотя необходимости в нём не было уже никакой. Но разжать пальцы, отпустить родимые шестнадцать мухинских граней оказалось выше его сил - Мартин держался за них, как за единственную знакомую и безусловную реальность.

Может, всё это лишь похмельные глюки? И отвратная чернота за окном, и загадочные сообщения по радио, и даже соседка с её неподатливым дверным замком?

Нет, товарищи дорогие.