Московский Лес-4. Леса хватит на всех

Из открывшейся дыры пахнуло такой мертвечиной, что он невольно отшатнулся. Это была та же мерзость, которую транслировал ему в мозг «шпионский» жгутик - похоже, чувствительные клетки улавливали её лучше, чем даже изображение…

Мартин глубоко вдохнул в тщетной попытке собраться с духом. Если бы рядом был Бич, или хотя бы Егор-Студент! Но нет - он один, а из дыры в бетонной стене хлещет потоком неведомая жуть, и нет сил на то, чтобы поднять ногу и перенести её через узкий металлический порожек.

Он поспешно затворил дверки силового шкафа, Ну не герой он, не герой! Тридцать лет назад его напугали на всю оставшуюся жизнь, так чтопусть уж теперь другие лезут во всякие дыры и ищут на свои дупы приключений. Всё, чем он может им помочь – это честно, без утайки, рассказать, что видел и что знает.

А знает он немало - и может донести эти сведения до того, кто в состоянии ими распорядится. Но для этого хочешь - не хочешь, а придётся выбраться в парк: почтовые белки старательно избегают любых зданий и построек, особенно тех, где живут люди.

Рыжие девчонки не терпят крыши над головой – полная противоположность самому Мартину, который старается без крайней необходимости не покидать уютный, обжитой ГЗ.

Но, ничего не поделать – других способов быстрой передачи сообщений, кроме хвостатых вестниц в Лесу нет. Мартин повернулся и, едва сдерживаясь, чтобы не пуститься бегом, заторопился назад по коридору, к ведущей наверх лестнице.

[1] (итал.) Сукин сын

[2] (итал.) Мерзкий старикашка

[3] (итал.) Клянусь Богом

[4] персонаж итальянской комедии дель арте

VIII

2054 год, осень

Московский Лес,

Сокольники.

Егор не в первый раз оказывался здесь, на севере Сокольников – и всякий раз не уставал поражаться величественности, грандиозности здешних дубов. В Лесу хватало подобных титанов – одни только ясени Воробьёвых гор, приютившие в своих ветвях целое поселение Золотых Лесов чего стоят, - но здесь…"

"Готический собор – вот что приходило в голову, стоило только поднять взгляд.

Ветви смыкались где-то далеко над головой, образуя стрельчатые арки, толстенные стволы высились сплошной колоннадой. Впечатление усиливало полное отсутствие подлеска – внизу, в вечной тени гигантских крон не росли даже травы, и только подушки мха – мягкие, пухлые, буро-зелёные – покрывали узловатые корневища.