Москвичи и черкесы

Впрочем, им терять нечего! Отвратительные творения!

Пустогородовы сели в коляску. Ямщик ударил кнутом. Пыль взвилась столбом на улице.

Кавказские минеральные воды

Вокруг ручьев его волшебных

Больных теснится бледный рой,

Кто жертва чести боевой,

Кто почечуя, кто Киприды…

В первой половине мая братья Пустогородовы подъезжали к Пятигорску. Они оставили уже влево Горячинскую станицу, лежащую в полуторе версте от горячих серных ключей.

– Да где же Пятигорск? – спрашивал с нетерпением меньшой брат у старшего.

– А вот, сейчас въедем, – отвечал последний. И коляска катилась уже по слободке, между двумя рядами разновидных домов.

– Верно, это городское предместье! – сказал Николаша.

– Что за город! Нет заставы, ни острога, ни кабака! Все какие-то лачуги, одна другой хуже.

Группы солдаток и девчонок сидели у ворот, крича проезжим:

– Господа, здесь порожняя квартира, не угодно ли остановиться?

– Откуда набрали таких уродов? – возразил меньшой Пустогородов. – Ни одного порядочного женского личика!

– Жены солдатские привозятся сюда из России к мужьям.

– Бедные мужья!.. Небось красавица не явится к мужу, ей и без него хорошо.

Коляска остановилась у ресторации: огромное, каменное и самое неудобное для помещения строение. В бельэтаже находится трактир: довольно пространные комнаты служат в будни столовою и сборищем для картежных игроков; в праздники тут даются балы, на которые всякий имеет вход, заплатив за билет; комнаты две остаются для приезжих постояльцев. И здесь хозяйничает наш старый знакомый, Неотаки.

В верхнем этаже отдаются внаем номера не более как на пять дней: посетители должны быть весьма признательны за краткость срока, потому что эти покои, несмотря на дороговизну, чрезвычайно неудобны и в летнее время несносны своею духотой. Тут остановились, временно, братья Пустогородовы.

Первою заботой Александра было отыскать дом для родителей. Ему не нравилась главная часть города, около бульвара, которую обыкновенно предпочитают столичные посетители, любящие шум и рассеяние; он знал все невыгоды ее: в знойное время там нестерпимый жар от соседних раскаляющихся скал; всегда удушливый запах серы веет с горячих источников, и вдобавок вечная пыль с мостовой проникает во внутренность домов.

Поэтому он избрал квартиру на конце города, окнами на Машук: чистый воздух полей, свежая зелень, – тишина и уединение места пленили его. При доме был флигель, в котором хотели поместиться оба брата, чтобы не стеснять стариков.