Москвичи и черкесы

– Благодарен полковнику за его лестное мнение обо мне, но должен сознаться, что в этом случае он ошибается; ни за какую женщину не спустил бы я ему такого поступка.

Полковник оканчивал письмо уведомлением, что он обо всем написал к своему тестю: «Не для того, чтобы обвинить дочь перед отцом, но чтобы оправдать самого себя».

– У меня нет более отца! – сказала Китхен, сильно тронутая последними строками. – Когда я шла замуж не по собственному убеждению, но в угоду родителю, он объявил мне, что я имею место в его сердце, входя в его дом не иначе как супруга фон Альтера.

Без этого звания он мне не отец.

– Это, быть может, только одни слова; на деле он себя покажет иначе.

– Нет, Александр Петрович! Его самолюбие будет слишком оскорблено мыслью, что он не сумел выбрать мужа для дочери, он будет опасаться всеобщего обвинения и вся желчь его падет на меня одну.

– Я пойду, Катерина Антоновна, переговорить с братом; будьте уверены, из признания к вашему доверию я сделаю все в вашу пользу, что только от меня зависит.

Мы уже видели, что госпожа фон Альтер нравилась Александру. Теперь он чувствовал, что сделался необходим для нее, и решился успокоить ее.

– Ну, как ты, брат, отделался от этой неотвязчивой? – спросил Николаша, когда Александр вошел к нему.

– Не шути ею, Николаша. Бедная Китхен в затруднительном положении; оставленная мужем, она не надеется и на своего отца.

– В самом деле? – сказал Николаша, задумавшись; потом прибавил: – Что же делать!

Братья думали, толковали.

Наконец, после долгих прений, – причем Николаша передал брату слышанное о распутстве фон Альтера в проезд его через Пятигорск, – решили, что сам он должен рассказать об этом матери и открыть причину внезапного отъезда фон Альтера и намерение его никогда не возвращаться к жене. Решено и сделано.

Разумеется, Прасковья Петровна пожурила Николашу, прочла ему длинную проповедь о нравственности, об осторожности, с которою молодые жены должны вести себя, и кончила тем, что спросит совета своего мужа – принять ли ей Китхен к себе.

– И тут вижу я пристрастие твое к Николаше. Эта молодая бабенка занялась твоим любимцем, самым пустым малым, потому и ты уж не знаешь цены ей. О, я имею также любимца! Александра! Следственно зол на нее, что она смеет не обращать на него внимания.

– Так ты не хочешь, чтобы она была у нас в доме?

– Мне все равно! – отвечал старик.

Прасковья Петровна пришла в свою комнату и послала за Александром.