Москвичи и черкесы

– Нарядчики побежали ли по сотне?

– Как же, ваше благородие!

Послышался один, другой удар в церковный колокол, и зазвонили в набат. Станица ожила. Женщины бежали по улицам к церкви, бормоча: «О, боже мой! Проклятые черкесы! Мати пресвятая богородица, спаси нас! Ой, лышачки! Батюшки, что с нами будет!» и пр.

В станицах церкви обнесены оградою с бойницами – это род станичной цитадели. Послышался конский топот казаков, скакавших на сборное место, то есть на церковную площадь.

Александр Петрович, одевшись так же, как мы его видели утром на большой дороге, вскочил на коня, ничего не отвечая Николаше, который в испуге приставал к нему с вопросами.

Крикнув на Дыду, умолявшего взять его с собою на тревогу: «Не нужно! Оставайся дома!», он ударил плетью по лошади и понесся к сборному месту в сопровождении четырех казаков, его телохранителей. Там было печальное зрелище! Казачки всех возрастов целовались с казаками, которые нагибались к ним с коней: каждая опасалась, что в последний раз целует сына, брата или мужа. Гул звона сочетался с рыданиями прощавшихся женщин, с криком урядников, устраивавших, сколько возможно, порядок. Капитан прискакал – заревел: «Стройся! Урядники, что зеваете, прочь бабье! К черту проклятых! Плетьми гони их!» Везде раздался крик: «Стройся, проворнее! Не копаться!» и послышался визг нескольких казачек, сваленных и помятых лошадьми урядников, устраивавших фрунт.

– Старшего урядника сюда! – закричал капитан, и раздался крик: «Старшего урядника к капитану!»

– Здесь! – сказал голос, запыхавшись.

 – Что прикажете, ваше благородие?

– Построить тотчас сотню, да без той суеты! Поверить и рассчитать людей, как я тебе приказал!

Между тем сам капитан повернул лошадь, чтобы ехать к полковнику.

– Слушаю, ваше благородие! – отвечал урядник и, подъехав к сотне, закричал: «Смирно!» и начал поверять казаков.

Александр Петрович встретил полкового командира, шедшего по площади. Он слез с лошади, подошел к старику, но звон колоколов заглушал его голос.

– Станичный начальник! Вели перестать звонить. Черт побери! Заглушили! – закричал полковник офицеру, идущему за ним. Колокола замолкли. Старик отдал приказание всем собравшимся офицерам с точностью, которую одна опытность может вселить. Несколько раз повторил он им, что коль скоро кто завидит неприятеля – тотчас начинал бы бой и открывал перестрелку, дабы остальные сотни могли слышать, где неприятель.