Москвичи и черкесы

– Дунакай за Белой речкой, – отвечал разбойник, – вчера у абазехов виделся он со съехавшимися князьями и старшинами.

– Велик ли был съезд?

– Убыхские старшины со своим питомцем – сыном убитого вами Жам-Булат Айтекова, очень много абазехов, шабсугов и старшин других племен.

– Полно, Али-Карсис, мяться-то; расскажи-ка все как было.

Разбойник начал рассказ таким образом:

– А тебя избавили от этой присяги – тебе и без того нельзя показаться перед русскими? – сказал полковник, смеясь.

– Как вы это знаете? – спросил разбойник с удивлением.

– То ли еще я знаю! – отвечал старик. – Я знаю также, что все старшины разъехались с намерением приводить к присяге весь зависящий от них народ, потом хотели собраться и помочь Шерет-Луку увести подвластных, потому что он опасается, что не все за ним последуют.

– Как вы все это знаете? – спросил разбойник. – Все, что я вам рассказал, пускай все ведают, но что вы теперь говорите, изменник мог вам передать: мне неизвестен он, жалко! – И Али-Карсис задумался, нахмуря брови.

Пшемаф сделал ему несколько вопросов, на которые он нехотя и рассеянно отвечал.

Полковник, ссылаясь на недоконченные дела, ушел домой.

Разбойник, посидев еще немного, простился с собеседниками и вышел, но потом возвратился опять и, вынимая из кошелька деньги, сказал Пшемафу:

– Возьми назад деньги свои, Айшат невозможно возвратить.

– Почему? – спросил Пшемаф.

– Потому что она продана стамбульскому купцу и теперь должна уже плыть по морю.

Александр спросил Пшемафа, что говорил карамзада об Айшат.

Черкес принужден был рассказать ему все – как отправили тавлинку в Ставрополь, как ее взяли в плен, как он хотел ее выкупить и как, наконец, она продана стамбульскому купцу. Пустогородов задумался. Все прошлое представлялось живо его воображению. Но он сказал:

На следующий день Пшемаф вошел к Пустогородову и торжественно сказал:

– Прощайте, Александр Петрович! Меня отправляют с вашей сотней в отряд, собираемый для того, чтобы воспрепятствовать Шерет-Луку бежать с деревнею в горы.

– Хорошо! До свиданья, господа!

Пшемаф с восхищением, подобно пташке, вылетающей из клетки, упорхнул из комнаты.

…as if it home they would not die -

To feed the crow on Talavera`s plain,

And fertilize the field that each pretends to gain.

Подняли трупы, понесли

И в лоно хладное земли

Чету младую положили.

Вечерело. Пустогородовы сидели у себя и разговаривали вместе.