Мост через огненную реку

Еде ваши соратники?

– Укладывают те святыни, которые нельзя оставлять огню. Кстати, прежде чем выходить на кафедру, вам следовало сперва поговорить со мной. Или вы думаете, что я умею обращаться с толпой хуже, чем вы и ваши солдаты?

Вино оказалось хорошим. Бутылка вскоре кончилась, и тогда настоятель принес еще одну. Энтони взглянул: толпа заполняла теперь не больше трети громадного собора.

– Я вам еще нужен? – спросил священник.

– Благодарю вас, святой отец, и не смею больше задерживать, – церемонно поклонился Бейсингем.

 – Вы и так проявили куда больше храбрости, чем можно было ожидать.

Настоятель торопливо пересек собор и вышел в небольшую боковую дверцу. Энтони усмехнулся: все-таки не выдержал церковник свою роль до конца, струсил. Ну и ладно, теперь можно…

Его тянуло оглянуться, посмотреть в окно – что происходит на площади, но лучше было этого не делать. Бейсингему не хотелось еще раз проверять пределы собственного мужества.

– О Всевышний! – тихо сказал максимус, в двадцатый раз поднимаясь на дозорную площадку.

 – Придет ли когда-нибудь рассвет?

Генерал Гровер не спускался вниз, привычно передавая приказания через адъютантов, а толстенький Эрдли никак не мог устоять на одном месте. Из троих отцов города он оказался самым толковым и хладнокровным, и оба бургомистра беспрекословно ему подчинились. Теперь они распоряжались работами в верхнем городе, но Эрдли все равно то и дело сбегал вниз, чтобы в очередной раз проверить свое хозяйство. На всей «Ленте Трогара» – широкой замощенной камнем полосе под стеной – кипела толпа.

Здесь горели костры, на которых готовили еду – для тех, кто был способен есть. Здесь же раздавали воду, лекари перевязывали раненых, монахи разбирали людей по монастырям, иной раз приходили слуги из богатых домов, принося холст, еду и забирая погорельцев – в основном женщин и детей. Надо было делать все очень быстро, чтобы люди не скапливались на «ленте» и прилегающих к ней улицах, и Эрдли раз за разом обходил всех, подгонял, распоряжался, а потом опять поднимался на дозорную площадку. Почему-то максимусу казалось, что с рассветом, когда исчезают порождения ночи, кончится и пожар. Это было, конечно, глупо, он и сам понимал, но…

– Смотрите, – сказал ему Гровер. – Огонь идет неравномерно.

Действительно, на левой, более бедной стороне города, огонь прошел уже три четверти расстояния до стены, на правой, застроенной каменными домами, едва половину.