Мост через огненную реку

Вам известно, милорд, что с древних времен монастыри были хранилищами запасов на случай бедствий? Или вы полагаете, что пожертвования мы на вино, устриц и блудниц употребляем? Не краснейте, милорд, сейчас многие так думают. Я вас попрошу еще об одном: прикажите вашим воинам назвать отцу Никодиму нашему свечнику, свои имена. Сколько этот монастырь стоит, столько здесь за них будут молиться. Как ваше имя, милорд?

Бейсингем представил себе небесные весы: на одной чаше – он, распутник и богохульник, а на другой – имя на церковной табличке, и зашелся смехом.

– Вы что же думаете… что меня… из-за вашего поминания… в рай пустят?

Он смеялся также нервно и неестественно, как за несколько минут до того плакал и не сразу заметил, что настоятеля-то рядом уже нет. Тот стоял чуть подальше, перед группой солдат.

– Воины, – спросил монах, – кто-нибудь знает церковное имя вашего командира?

– Энтони… милорд Энтони Бейсингем. Мы всех его имен не знаем, – ответил кто-то.

– Ну и ладно. Даже если у него церковное имя и другое, Господь разберет, о ком мы молимся.

Бейсингему стало неловко. В конце концов, он сам еще утром говорил солдатам о святынях, да и вообще, простой народ во все это верит. Он подошел к настоятелю.

– Святой отец… Простите… Мне сегодня здорово досталось, не обижайтесь… Мое церковное имя – Дамиан. Считаете нужным – молитесь, дело ваше…

И, жестом приказав солдатам следовать за собой, пошел в сторону монастырского двора, где монахи уже раздавали хлеб и вино.

…Однако силы свои Энтони переоценил – впрочем, как и силы солдат.

Почти никто не ел, хлеб прятали за пазуху или не брали вовсе. От пожарища остро тянуло гарью, но Бейсингему еще с ночи чудилось, что над всем стоит запах горелого мяса. При одной мысли о еде сразу же замутило, и он, выпив лишь кружку легкого вина, тяжело опустился на груду камней в углу двора.

– Ваша светлость, – подошел к нему один из унтеров, – нас сегодня еще куда погонят?

– Тогда, может, пораньше пойдем? Чего тут ждать? Очень уж хочется до казарм добраться.

Энтони кивнул, и унтер побежал собирать людей.

Обратно дошли без приключений. Дождь потушил груду развалин, еще вчера бывшую нижним городом. Кое-где уже появились люди. Двое мужчин, одетые как зажиточные горожане, по виду – отец и сын, стояли перед обгорелыми стенами небольшого домика. Когда солдаты подошли, старший не шевельнулся, младший поднял голову – пустое лицо, ничего не выражающие глаза.

– И чего стоят? – негромко спросил кто-то сзади, когда они прошли мимо.