Мост через огненную реку

Он кое-как проморгался и разглядел, что перед ним стоит невысокий изящный человек с нашивками капитана.

– Энтони Бейсингем? – спросил он, равнодушно оглядывая узника.

– Герцог Оверхилл, к вашим услугам, капитан, – слегка нагнул голову Энтони.

– В этих стенах нет ни герцогов, ни принцев. Вам задают вопрос, и вы должны отвечать «да» или «нет», – тихо и ровно проговорил тот.

– Ну, если так, то да, – пожал плечами Энтони.

– Вы должны отвечать только «да» или «нет»… – все тем же тоном поправил капитан.

– Да, – ответил Бейсингем, поняв, наконец, что лишние слова здесь неуместны.

– Я – капитан Далардье, ваш следователь. Ступайте за мной…

Энтони удивила тишина в коридоре. Он-то думал, что тюремный замок наполнен рыданиями и стонами – ничуть не бывало. Лишь звук их шагов гулко отражался под каменными сводами. Они прошли один коридор, другой, поднялись по лестнице в небольшой круглый зал, откуда вело еще несколько коридоров. Один из них увенчивала выложенная кирпичами арка.

– Это Дворец Правды, – пояснил Далардье. – Нам сюда.

А вот здесь было шумно. Стучали каблуками двое стражников, прохаживавшиеся вдоль стены, еще трое, собравшись в кружок, играли на каменной скамье в кости. В дальнем конце коридора, за одной из дверей, кто-то надрывно, по-звериному кричал. Когда тот, невидимый за дверью, испускал особенно громкий вопль, стражники со смехом комментировали:

– Тебе бы причинное место придавили, не так бы орал.

– Да не, это не бьют, когда бьют, орут по-другому.

Энтони быстро взглянул на них, чувствуя, как внизу живота растет холодный комок. Заметив его взгляд, тот стражник, что говорил про огонек, усмехнулся было, но тут же улыбка сползла с его лица, он замолк, толкнул локтем второго. Через секунду все трое растерянно уставились на него.

Помещение, в которое привели Энтони, по виду было самым обычным – стол, несколько стульев, небольшой закрытый шкафчик – контора конторой, только в углу с потолка свисала перекинутая через блок веревка и стоял еще один, совершенно пустой стол.

– Прошу садиться, – все так же равнодушно предложил Далардье. – И так…

Бейсингем слушал, и ему казалось, что он бредит. Его обвиняли в заговоре против королевы. Нет, он допускал, что заговор, возможно, существует, но чтобы он… Да и какие заговорщики, будучи в своем уме, подпустили бы к себе Бейсингема? Но капитан спрашивал снова и снова.