Мост через огненную реку

Бог мой, я чуть с ума не сошел. Кинулся к тебе, а там никого нет, объехал всех знакомых, ты как в воду канул… Тони, неужели ты за два месяца не мог дать о себе знать? Или ты обиделся? Но за что? Из-за Густава?

Энтони смотрел в тревожные, непонимающие глаза маркиза, разговаривать ему не хотелось, да и не было сил. Куда он суется, ну куда? Неужели не видит, не чувствует?

– Рене, – оборвал он сбивчивую речь друга, и Шантье сразу замолчал. – Уезжай.

– Куда? – удивленно спросил тот.

– К себе, в Ориньян. Придешь домой сегодня, и вели собираться.

Это единственное, что я могу тебе сказать.

– Потому что я хочу, чтобы ты остался жив. Эти игры не для тебя. Я еще никогда не был столь опасным другом, как теперь. Если ты хочешь, чтобы моя жизнь была хотя бы чуть-чуть легче, уезжай. Пусть хоть за тебя я буду спокоен…

Утомленный столь долгой тирадой, он замолчал, чтобы отдышаться, ухватился за дверь. Постояв так минуту, поднял голову и встретил взгляд Шантье – в нем больше не было растерянности.

– Моя жизнь не так приятна, чтобы особенно над ней трястись, – тихо, одними губами проговорил Рене.

 – Я никуда не уеду. Я не стану беспокоить тебя, но если нужна будет помощь… все, что смогу. Сейчас я закричу на тебя, чтобы все видели, что мы поссорились, и уйду.

– Рене… – начал было Энтони.

– Да убирайся ты от меня к черту! – высоким срывающимся голосом закричал Шантье. – И дорогу ко мне забудь. Навсегда. Понял?

– Понял, – ответил Энтони и вышел.

А к королеве, когда Бейсингем ушел, снова подошел Гален.

Генерал старался быть серьезным, сообразно моменту, но глаза смеялись. Он заговорил, и, помимо воли, прорвалась и засияла на лице торжествующая улыбка.

– Если Ваше Величество позволит быть откровенным…

– Вам позволено все! – засмеялась в ответ Элизабет.

Он поднял голову, в глазах вспыхнул опасный огонек, вроде бы хотел что-то сказать, но сдержался, улыбнулся, на сей раз безупречно светски.

– Если говорить правду – то боюсь, Ваше Величество, что вы дорого заплатили за ненужную вещь.

Он, конечно, верен и честен, и все такое… Но я не думаю, что этот Энтони Бейсингем способен одержать хотя бы одну победу…

Энтони не собирался идти в свои покои, он хотел просто где-нибудь посидеть, собраться с мыслями, потом, может быть, поговорить с Теодором. Но едва он, миновав бальную залу, вышел в боковой коридор, как ему стало совсем худо. Ноги задрожали, накатилась отвратительная дурнота, стены вокруг начали плавно поворачиваться.