Мост через огненную реку

– Для него это самое время. Магистр Алессандро Лори – ночной человек. Ночью лучше думается…

Они остановились у порога обычного городского домика, двухэтажного, с черепичной крышей, вошли во двор и по наружной лестнице поднялись на второй этаж. Сана постучала…

Энтони именно так и представлял себе кабинет философа: комната с низким потолком, книжные шкафы, заваленный книгами стол. Лишь хозяин не стоял у окна в задумчивой позе, а сидел в высоком кресле, и не поднялся при виде гостей, только лицо осветилось внутренним светом.

– Леди Александра, – радостно проговорил он, – пришли все-таки. А я жду, жду… спасибо вам, что не забываете старика…

– Ну какой же вы старик, мейстер Лори, – ласково улыбнулась Александра.

– Старик, старик, – покачал тот головой. – Дело не в годах…

– Позвольте вам представить, герцог, – Энтони никогда не думал, что лицо Саны может быть таким нежным и светлым, – это мой учитель, мейстер Алессандро Лори, философ и богослов.

Она запнулась, но тот неожиданно твердым голосом продолжил:

– …Объявлен еретиком, прошел казематы Священного Трибунала, приговорен к пожизненному заключению в монастырской тюрьме.

Спасибо его светлости герцогу Монтазьену вытащил меня оттуда, дал этот дом, доверил учить свою дочь… Эй, Томазо, бездельник, – вдруг закричал он куда-то вглубь дома, – как там ужин?

На крик появился пресловутый Томазо – бледный рыхлый парень, доложил, что все готово. Хозяин подхватил стоявшую рядом палку и, опираясь на нее и на плечо слуги, тяжело потащился в другую комнату.

– Что с ним? – прошептал Энтони.

– Он же сказал – Священный Трибунал. Шимони рядом с церковниками – цыпленок. А ведь этот человек никому в своей жизни не сделал зла… Если хотите, у меня есть их наставление следователям – интересное чтение, но тем, из второго круга, мы не показываем, это им вредно…

– Леди Александра, умоляю вас… Хватит! – буквально взвыл Энтони. – Или ужинайте без меня…

За ужином мейстер и Сана оживленно разговаривали, а Энтони слушал.

Но потом, замученный рассуждениями о природе божества, о каком-то дуализме, по которому получалось, что добра и зла то ли нет вовсе, то ли они суть одно и то же – утомившись от всего этого, он незаметно задремал, благо у мейстера были не стулья, а удобные кресла.

Проснулся он от наступившей тишины, тихонько приоткрыл глаза – свечи стояли на другом конце стола, Сана проглядывала какие-то бумаги, старик с нескрываемым любопытством рассматривал Бейсингема.