Мост через огненную реку

А моей армией командую я. И, как вы справедливо заметили, все устали и голодны. Поэтому мы с моими офицерами сейчас пойдем ужинать. После этого я готов встретиться с вами для обсуждения плана наступления в любое удобное для вас время. Идемте, господа!

Он еще раз поклонился и вышел из палатки.

Поздно вечером, отужинав и проверив лагерь, Бейсингем скинул, наконец, сапоги и уселся у костра с кружкой горячего вина. Даже ругаться, и то уже не хотелось. Сразу после ужина его посетил генерал Лебель, тот самый носатый балиец, пожалуй, наиболее толковый из всех их военачальников.

Лебель сообщил Энтони то, что герцог не успел узнать перед советом. Балийский герцог выступил в своем амплуа и во всей красе. Галену было высочайше заявлено, что трогарская армия подчиняется ему на тех же основаниях, что и балийская. Энтони, естественно, об этом не сообщили, поскольку существовало сие условие лишь в голове Его Светлости Марренкура. Как бы то ни было, кампанию он начал с того, что переругался с союзным командующим – превосходное начало, лучше просто не бывает!

А с другой стороны – может, и неплохо, что он осадил «цыганского барона» с самого начала.

Все равно бы пришлось схлестнуться… Бейсингем усмехнулся: может ли случиться, что после такого тычка носом в кучу навоза цыган сменит аллюр? Если не очень умен, то не сменит, а если умен… но ведь он еще и горд безмерно! Да, трудное у него положение. Интересно, он собирается посылать за Энтони, или решит поиграть в «обойдусь без тебя»?

Герцог немножко подумал, как будет действовать, если союзный командующий все же станет демонстрировать оскорбленное достоинство, и налил еще вина, твердо решив допить эту кружку и отправляться спать.

Но тут появился даже не порученец с приглашением, а генерал собственной персоной, легок на помине. Гален шагал мимо костров, явно направляясь к нему. Бейсингем велел костровому отойти, прислонился к камню, возле которого сидел, принял изысканно-ленивую позу и полузакрыл глаза, смакуя вино. Командующий союзников подошел и молча уселся рядом. Воспитание, однако! Ну, пришел, и что теперь?

Гален сидел неподвижно, глядя в огонь. Бейсингем, чуть приоткрыв глаза, разглядывал соперника, уже бросившего оружие, но еще не собравшегося с духом, чтобы поднять руки. Смуглое лицо осунулось, под глазами темнели круги – генерал явно очень устал, и Энтони почувствовал легкий укор совести.