Мост через огненную реку

Я не люблю, когда меня дурачат, герцог, и имею привычку платить долги.

– С процентами! – усмехнулся Монтазьен. – С процентами, дорогой мой Бейсингем. Это ж надо: столько лет мои козлики составляли гороскопы, ждали, готовились. А вы одним ударом порушили здание, строившееся все эти годы. Мало того, что удрали сами, так еще и подставили нам этого своего цыгана. Кстати, как вам удалось уговорить его на такое самопожертвование? Поделитесь секретом. У меня нечто подобное получается только с дураками, а он ведь далеко не дурак… Энтони как можно небрежнее пожал плечами:

– Я его не уговаривал.

Он сам остался. В конце концов, если человек готов заплатить жизнью за то, чтобы провести ночь с женщиной – это его дело. Не связанным же мне его было вытаскивать из Аркенайна. Отчасти, конечно, и я виноват – рассказывал ему, как хороша Бетти в постели. Но не более того, право…

– Не очень-то вы сожалеете о своем дружке, – хмыкнул Монтазьен. – Ну и правильно. Знали бы вы, что он о вас за вашей спиной говорил.

Могу сообщить: он получил то, что хотел, а теперь получит и то, что ему причитается.

– Ну и ладно, – махнул правой рукой Энтони. Левой он изо всех сил стискивал верхушку жезла, так, что острые края маршальского знака впивались в ладонь. – Если не секрет… теперь, наверное, уже не секрет… расскажите мне, что на самом деле должно было произойти, если бы я сделал то, что должен был сделать.

– Ну что ж, правду так правду. Вы, как и написано в пророчестве, отправились бы к Хозяину.

Бетти сразу же по возвращении из Аркенайна вышла бы замуж за этого красавца, – Монтазьен мотнул головой в сторону Себастьяна.

– О-очень она мне н-нужна, – поднял тот голову.

– …Потом она родила бы ребенка, – продолжал герцог так, словно брата короля тут и не было. – По всей вероятности, королева не перенесла бы родов, а муж ее через некоторое время умер от неумеренного пьянства. Я стал бы регентом при малолетнем короле.

– А что вам мешает сделать то же самое теперь?

– Огласка, дорогой мой милорд.

Слишком много народу знает, что на самом деле произошло. И я не думаю, что представители знатнейших родов королевства – и в первую очередь небезызвестный вам герцог Монтазьен, то есть я – согласятся, чтобы на трон уселся плод любви цыгана и дочери лесоруба. Да и у меня нет ни малейшего желания состоять регентом при подобном ублюдке. Поэтому я здесь и поэтому я хочу удержать вас от безумных поступков, которые будут стоить вам жизни.