Мост через огненную реку

Он вообще мистически чуткий человек. Теодор не рассказывал вам, что увидел тогда, когда его чуть не убил вороной конь?

– Нет, – покачал головой Энтони. – Он никогда не говорил, что вообще что-то видел.

– А мне рассказал… Когда конь нес его к обрыву, он вдруг ощутил себя стрелой, летящей к солнцу. А потом он увидел, что солнце – черное, и оно сияет на черном небе… точнее, он не так сказал… Это было черное солнце, сияющее во тьме…

– А я еще удивился – чего он мог так испугаться, – Энтони с трудом перевел дыхание. – Он был тогда серый как пепел.

Теперь ясно… Удивительно, как у него хватило сил повернуть коня…

– Это не он повернул. Он-то как раз оцепенел, был не в силах пошевелиться. А потом услышал голос своего отца, тот приказал: «Отвернись. Не смотри вперед». Теодор привык ему повиноваться. Он не мог повернуть головы, но все-таки сумел закрыть глаза. А потом отец заговорил так, как говорил, когда учил его ездить верхом, очень спокойно: «Правый шенкель, левый повод! Давай. Я тебе помогу». Теодор до того раз десять пытался коня повернуть – ничего не получалось, а теперь попробовал – и все вышло.

И тут снова голос: «Запомни: никогда не смотри на него». Ну, а потом уже и вы подоспели. Так вот: Теодору показалось, что за всей этой публикой во дворце стоит та же сила. Не зря ему огонь свечей виделся темным.

– И он, зная все это, сунулся в Аркенайн! – хрипло прошептал Энтони. – За мной, дураком…

– Нет, милорд, не за вами, – вздохнула герцогиня, – или не только за вами. Даже если бы вы бежали, он все равно поехал бы.

Тут есть еще другая причина. Я о ней догадываюсь, но раз Теодор не говорил, в чем дело, то и я не стану… Однако видно было, что ему это очень важно…

Бейсингем промолчал. Он тоже догадывался… нет, он знал эту причину. Надо же быть таким лопоухим щенком… Взрослый человек, генерал, лучший военачальник в мире, и как тринадцатилетний мальчишка! Боже мой! Терри!

Эстер и юный герцог молчали. Энтони поднял голову. На улице светало.

– Спасибо вам, Алан, – тихо проговорил он. – Мне пора идти.

Полк выступает на рассвете. Мы должны успеть в Аркенайн к тринадцатому.

– Пойдемте, милорд, – мальчик встал, и Энтони вдруг заметил, что он, в отличие от матери, одет не в домашнее, а в дорожное платье.

– А вы-то куда собрались? – удивился он.

– Как – куда? – Алан взглянул на Бейсингема ясными, непонимающими глазами. – Я еду с вами. Неужели вы могли предположить что-то иное?

От дома Баррио до казарм кавалерийского полка они добрались за четверть часа.