Мост через огненную реку

Для этого им и нужна была Сана. Она пробыла бы несколько лет с отцом, а потом вернулась в Трогармарк и продолжала его дело. И снова ты стал у них на пути.

– Причем тут я? Она сама вернулась…

– Да, но почему? Она думает, что ради своих осиротевших козликов, но это она так думает. А на самом деле ей страстно хотелось бросить обручальное кольцо в лицо одному очень красивому маршалу… и при этом еще хотя бы раз увидеть его. Только ты мог удержать Сану – и ты ее удержал, а заодно спас свою страну от многих будущих бед.

Теперь Князю здесь придется все начинать сначала. И было бы несправедливо, если бы ты пострадал, оказавшись на всю жизнь прикованным к нелюбимой женщине. Поэтому-то она и оказалась в дворцовом коридоре именно в ту минуту, когда ты потерял сознание. Вы с Саной созданы друг для друга, требовалось лишь, чтобы ты ее заметил – а дальше все получилось само собой…

– Надо же! – расхохотался Бейсингем. – Вот это интрига!

– Ты все-таки выбирай выражения! – одернул его Ульрих. – Не интрига, а Божий промысел.

Или, как говорят в народе, дороги судьбы.

– А ничего, – пожал плечами Святой Ульрих. – Живи. Радуйся. Только имей в виду: Хозяин от тебя не отступился. Он помнит, что на корону ты все-таки клюнул, хоть временно, но клюнул. Он будет за тобой следить, выжидать, когда оступишься…

– Ах, чтоб тебя! – Бейсингем стукнул кулаком по парапету. – И надолго мне это?

– Ты так возмущаешься, как будто это я его о тебе просил, – усмехнулся Святой Ульрих. – Сам назвал себя солдатом Господа Бога, а теперь недоволен.

Это такая же война, как и любая другая, можешь мне поверить, уж я-то знаю… До сих пор ты справлялся – справишься и дальше!

Энтони поморщился, досадливо махнул рукой:

– Ладно, жизнь Рене того стоит.

– Может быть, хочешь все переиграть? – остро взглянул на него Ульрих. – Если считаешь, что раньше тебе было лучше жить, я верну слово, которое ты мне дал.

Бейсингем задумался. Легко сказать: раньше… Каким он был два года назад? Все это так далеко и так по-другому, что он и не помнит…

– Может, и лучше, но скучнее, – пожал он плечами.

 – Я ведь поэт, а для поэта нет ничего хуже обыденности, пусть даже и приятной. Представь себе, какая из этой истории может получиться баллада. Я назову ее… например, так: «Дорога в блистающей тьме».

– Вы неисправимо насмешливы, господин маршал. Впрочем, это не порок и даже не грех…

Легкий ветерок коснулся щеки Бейсингема – Святой Ульрих засмеялся, махнул ему рукой и исчез. Энтони взглянул на небо.