Мост любви

Люк допускал, что Скай могла просто порвать отцовский чек, не желая ничего брать от людей, отнесшихся к ней как к шлюхе. Ее поведение сегодня днем было преисполнено холодной гордости, и она отвергла все, что он пытался предложить. Их сын по праву был ее сыном. Только ее. Проданным ей за тысячу долларов — презренных тысячу долларов!

Люк все никак не мог поверить, что его отец мог дать денег на аборт. Такой поступок противоречил его итальянскому происхождению, а Маурицио Перетти был истинным итальянцем.

Он мог хотеть, чтобы нежеланный внук исчез, тем более, если это шло вразрез с его планом объединиться с семьей Луззани, но настаивать на аборте?!

Нет.

И теперь он потерял Скай, безвозвратно потерял пять лет жизни своего сына, и все потому, что поверил не ей, а своей семье. Но на этот раз он не повторит ошибки. И отец ответит ему за то, что он сделал. Или не сделал. И тогда все куски головоломки встанут на место.

Люк резко затормозил перед входом в огромный дом из песчаника.

Сорок пять комнат, иронично подумал он. Более чем достаточно для огромной семьи, но теперь в доме жили только отец с матерью — Роберто умер, а его бездетная вдова вернулась в родительский дом. Детские комнаты так и остались пустыми. Как и большинство других в этом большом, холодном доме.

Люк физически ощущал эту гулкую пустоту, проходя через огромный холл в гостиную, где любила находиться его мать. Она, как всегда, сидела в своем любимом кресле, одетая во все черное, топя свое горе в очередной порции алкоголя и бездумно глядя на экран телевизора.

— Где отец, мама? — спросил Люк с порога.

Она даже не повернула головы. Ровным, безжизненным голосом, которым теперь разговаривала, она ответила:

— В библиотеке.

Никакого интереса к нему, как, впрочем, вообще ни к чему. Она всегда жила спокойной обеспеченной жизнью, но, как оказалось, никакое богатство не в силах защитить от внезапной смерти или дать желанных внуков.

Люк не стал задерживаться в гостиной и поспешил в библиотеку, чтобы решить вопрос, который представлялся ему сейчас первостепенно важным.

Кроме того, он хорошо помнил, что его мать тоже не жаловала Скай. Интересно, она тоже участвовала в заговоре? Люк стиснул зубы, чтобы сдержать очередной приступ гнева, кипевшего в нем.

Махинации, которые провернула за его спиной его собственная семья, повергли его в такую ярость, что он не знал, сможет ли теперь вообще общаться с собственными родителями.