Мотылек

Первая сделка прошла без сучка без задоринки. От второй он тоже придет в восторг – обязательно отберет у матушки настоятельницы жемчуг. Остается еще третья сделка. Третья… Она будет заключаться в том, что я предложу ему всю свою долю за лодку в гавани. Я мог бы купить ее и за деньги, оставшиеся в гильзе. Сумеет ли он противостоять искусу? А чем я рискую? Он даже не сможет меня наказать, если учесть первые две сделки. Посмотрим. Что делить шкуру неубитого медведя? Не повременить ли до Барранкильи, Папийон? Зачем? У большого города большая тюрьма, поэтому и стерегут лучше, и стены выше.

Мне следует вернуться к Лали и Сорайме. Мне надо немедленно бежать. Проведу с ними несколько лет, а потом через индейцев-скотоводов свяжусь с венесуэльцами. Налажу контакты через горы. Побег должен состояться любой ценой. Целую ночь я думал над тем, как провести успешно третью сделку."

"На следующий день события развивались быстро. В девять утра за мной пришли, сказав, что в кабинете начальника тюрьмы меня ждет какой-то сеньор.

Когда я прибыл, охранник, сопровождавший меня, остался за дверью. В кабинете сидел мужчина лет шестидесяти в светло-сером костюме и сером галстуке. Перед ним на столе – серая шляпа наподобие ковбойской. В галстуке торчала, словно в коробочке, большая серая жемчужина с серебристо-голубым отливом. Чувствовалось, что этот тощий, сухопарый человек имел свое собственное представление об элегантности.

– Доброе утро, месье.

– Вы говорите по-французски?

– Да, месье, я из Ливана. Я так понимаю, что у вас имеется несколько золотых песо.

Для меня это представляет интерес. Предлагаю вам пятьсот песо за монету.

– Нет, шестьсот пятьдесят.

– Вас неправильно информировали, месье: предельная цена – пятьсот пятьдесят.

– Готов уступить, поскольку вы берете всю партию. Шестьсот.

– Нет, пятьсот пятьдесят.

Короче, сговорились на пятистах восьмидесяти. Сделка состоялась.

– Qué han dicho? (О чем договорились?)

– Сделка совершена, начальник. Пятьсот восемьдесят песо за монету. Продажа состоится сегодня после двенадцати.

Меняла ушел. Начальник тюрьмы встал из-за стола и сказал мне:

– Прекрасно, а что же причитается мне?

– Двести пятьдесят песо с монеты. Ты хотел сто, а получаешь двести да еще полста.

Он улыбнулся и спросил:

– А другое что за дело?

– Сначала пусть консул заберет деньги. После двенадцати, когда он уйдет, я и скажу тебе о другом деле.

– Что, действительно есть другое?

– Даю слово.

– Прекрасно. Ojalá. (Пусть так и будет.