Онлайн-библиотека книг
Разумеется, мы тоже под перекрестным наблюдением как со стороны заключенных, так и со стороны надзирателей. По сути, камеры закрываются только на ночь, а с шести утра до шести вечера можно свободно шляться туда и обратно. Сверху над решетками проходят водостоки, не позволяющие дождевой воде проникать в камеру. Весь день мы проводим во дворе и, как говорилось выше, входим в камеру и выходим из нее по собственному усмотрению. Мы ходим по двору, разговариваем и даже едим.
Через два дня нас, всех шестерых, привели в часовню.
– Вы бежали из французской исправительной колонии в Гвиане?
– Мы никогда это не отрицали.
– За какие преступления каждого из вас приговорили к столь суровому наказанию?
– Это не имеет значения. Важно то, что нами не совершено никакого преступления на территории Колумбии, в то время как колумбийцы не только отказывают нам в праве встать на честный путь, но и принимают участие в нашем преследовании, то есть выполняют роль добровольного жандарма в интересах французского правительства.
– Колумбия не считает возможным принять вас на своей территории.
– Но я и двое других моих товарищей не только не помышляли об этом, но и до сих пор решительно настроены против пребывания в вашей стране. Нас арестовали в море. Мы не делали никаких попыток высадиться на вашей земле. Напротив, мы делали все, чтобы убраться отсюда.
– Я журналист и представляю католическую газету.
– Возможно, колумбийцы – крещеные католики, но ваш образ мышления и поведение далеки от христианских.
– В чем же вы нас упрекаете?
– Вы сотрудничаете с тюремными властями, преследующими нас. Более того, вы за них выполняете их же работу. Вы забрали нашу лодку и все, что в ней находилось. Вы лишили нас собственности, полученной нами в качестве подарка от католиков острова Кюрасао в лице епископа Ирене де Брюина, так благородно их представляющего.
– Значит, вы на нас сердитесь, вы сердитесь на колумбийцев?
– Не на колумбийцев как таковых, а на полицию и правовую систему.
