Мотылек

Но перед тем, как вы решитесь, прошу вас, придите сюда, постойте у этой скамьи немного и, дотронувшись до камня, как это сделала сейчас я, попрощайтесь со мной.

Комендант разрешил мне в любое время посылать доктору крабов и рыбу. Сантори не возражает.

– До свидания, доктор. До свидания, мадам.

Я с грустью машу им рукой, перед тем как лодка отчаливает от берега. Мадам Гибер смотрит на меня, как бы желая сказать на прощанье: «Помни о нас всегда, и мы тебя тоже не забудем».

Скамья Дрейфуса находится на северном мысе острова, метров на сорок пять возвышаясь над уровнем моря.

Сегодня я не пошел на рыбалку: у меня в садке около сотни килограммов рыбы, а в железной бочке с полтысячи крабов. Можно и отдохнуть немного – хватит всем: и доктору, и Сантори, и нам с китайцем.

Шел 1941 год. Уже одиннадцать лет, как я в тюрьме. Мне тридцать пять. Лучшие годы жизни прошли либо в камере, либо в карцере. И только семь месяцев из них я дышал свободой среди индейцев. Детям моим, если им суждено было появиться на свет от моих жен-индианок, исполнилось уже восемь лет.

Тридцать пять! Где теперь Монмартр, Плас-Бланш, Пигаль, танцы в «Пти-Жарден», бульвар Клиши?! Где Ненетта с лицом мадонны? В зале суда ее большие черные глаза, как и тогда, смотрят на меня, в отчаянии она кричит: «Не волнуйся, милый! Я тебя найду!» Где Рэймон Юбер с его «Нас оправдают!»? Где эти вонючие присяжные, аж двенадцать человек? Где прокурор? Что стало с отцом и сестрами под немцами?

Столько раз бежать! А сколько? Что ж, давайте разберемся.

Первый раз я бежал из больницы, оглушив перед этим багров.

Второй раз – из Риоачи в Колумбии. Отличный побег, удавшийся до конца. Почему я ушел от индейцев? По телу пробежала любовная истома. Я снова погрузился в мир ощущений, испытанных мной, когда я занимался любовью с сестрами-индианками.

Затем третий, четвертый, пятый и шестой в Барранкилье. Сколько неудач! А во время мессы – какой провал! Динамит подкачал, Клузио зацепился штанами! Даже снотворное и то вовремя не сработало!

Седьмой на Руаяле, когда нас выдал этот выродок Бебер Селье. Если бы не его донос, нас бы точно ждала удача. Если бы он не квакнул, мы бы с Карбоньери уже давно были на свободе.

Восьмой, и последний, из дурдома. Ошибка, большая ошибка с моей стороны.