Может быть, он?

— Тогда девушек, что тоже стали жертвами неугомонного Кирилла Владимировича, можно будет привлечь как свидетелей или для подачи коллективного иска, и наказать его гарантированно, опираясь и на записи, и на факты.

Пока всё, что действительно понял Мир: ему надо поговорить с Крис.

Это был повод. Но Мир и так знал, где они встретятся в конце недели. Сумасшедшей беспокойной недели, которая была слишком длинной без Неё."

"Этой «недели без неё» было достаточно, чтобы понять: ни одна компания не стоит этой разлуки и этой девчонки.

А ещё как избавить её от чёртовой «подписки о неразглашении». Самое простое — найти того, кто сливает «Органико» информацию об «Экосе». Раз это работает в одну сторону, значит, работает и в другую. Осталось только его найти. Но если и этого будет мало, у Мира был запасной план. Пострадать из-за какой-то бумажки, какой бы важной она ни была, он ей точно не позволит.

Куда больше его беспокоили её отношения с Ротманом. Её обещание Ротману. Что бы она ни говорила, Гарик Ротман в её жизни не случайность: если придётся выбирать, Мир был не уверен, что она выберет его.

И он бы поехал к Ротману прямо сейчас — это мужской разговор, которого не избежать, и о котором Кристине знать не надо, но сегодня Мирослава ещё ждал Гамлет: они оформляли продажу автосервиса.

Глава 25

К концу недели я вырвалась из офиса по делу.

Работа работой. И получать от Миро̀ признания в эфире, конечно, чертовски приятно: он мне Битлз — я ему Уитни Хьюстон, он мне Криса де Бурга — я ему Стиви Уандера, он мне «Никогда, никогда не откажусь от тебя» — я ему «Каждый раз, когда ты рядом», но я всё равно невыносимо по нему скучала.

А ещё скучала по нашим ежевечерним посиделкам после работы с Ветой и Гариком.

Да, я съехала и жила у родителей. Но за чёртова Ротмана тоже болела душа.

Поэтому в конце недели в то время, когда обычно я возила Гарика в Центр реабилитации, я вырвалась в университет, чтобы поговорить с Анной Ясницкой.

— Здравствуйте! Анна? — Впустил меня и сквозняк, подхвативший со стола разложенные листы, кабинет кафедры зоологии беспозвоночных животных.

Так, собственно, было написано на его двери. Хотя скорее это огромное помещение смахивало на музей или лабораторию.

Выставленная в шкафах коллекция составляла несколько десятков тысяч экспонатов, самые ранние из которых были датированы началом девятнадцатого века. Это я прочитала на сайте университета, пока искала студентку Ясницкую и выясняла расписание.

— Да, это я.