Может быть, он?

Мой отец никогда не поставил бы меня во главе компании, если бы это не шло ей на пользу. Но он добился именно этого: чтобы я отвлекал внимание и «Экос» казался лёгкой добычей. Казался, — подчеркнул он."

"— Добился? — удивилась я. — Ты так говоришь, словно отец сделал это специально. Я думала, он тебя поставил вместо себя, потому что верит в тебя. Потому что ты будущее этой компании. И кто, если не ты, должен её возглавить.

— Это бизнес, детка, — вздохнул он. Тяжело. Обречённо. — Прежде всего бизнес. Жестокий и циничный, как природа.

Здесь или побеждают, или не берутся вовсе. И увы, у меня есть основания сомневаться в собственном отце. Он испробовал разные способы: пытался меня заставить, пытался купить, предложив деньги, что я должен Еве, пробовал шантажировать, давил на мать, зная, что ей мне отказать труднее. Но в итоге сменил тактику, и я согласился сам.

— Тактику? Он использовал свою болезнь, чтобы добиться от тебя согласия? Или он не… — я покачала головой. — Такими вещами не шутят.

Мир развёл руками.

— Я не знаю. Но не удивлюсь, если окажется, что он не болен, хотя мне стыдно за эти мысли, за то, что я сомневаюсь, подозреваю его в обмане. Мой отец не умеет проигрывать, но от меня он этого уже не ждёт. Возможно, ему надо, чтобы я «проиграл», — показал он кавычки, — что бы это ни значило. Или знает, что шансов у меня нет. Ни у кого нет. Но пусть это фиаско потерплю я, не он. Приму на себя удар и проиграю. Не судят только победителей. Проигравшие никому не интересны.

Не ты ли мне это сказала?

— Я совсем не это имела в виду, когда говорила: хочу, чтобы ты победил. Это не значит, что ты ничего не будешь для меня значить при любом другом раскладе. Просто я всей душой желаю тебе победить, что бы это ни значило для тебя.

— Я знаю, счастье моё, знаю, — вытер он руки от мела и снова меня обнял. — Но я буду очень благодарен твоей расстрельной команде, если все усилия она направит именно на меня. И твои парни будут надеяться на мою некомпетентность и сговорчивость.

На моё нежелание вникать в проблемы компании, и неспособность их решить.

— Ну вот, а я переживала, — деланно вздохнула я: возможно, он говорил это только для того, чтобы меня успокоить.

— Зря, — улыбнулся он, но тень, что пробежала по его лицу сложно было не заметить. — Куда больше меня беспокоит «Она», проверка и Кирилл Владимирович. Помнишь такого?

Между делом, пока Миро̀ рассказывал мне о детективе, мы вернулись в комнату над автосервисом.