Может быть, он?

— Я же не самоубийца, — усмехнулась я, глядя на самочку, что снова бездыханно лежала на дне, как бы намекая, чем всё это может закончиться.

А значит, выбрать блюдо надо правильно.

Глава 4

— И что ты выбрала? — нетерпеливо поёрзала в кресле Вета.

— Я бы предложил ортоланов, — прошелестев по полу колёсами инвалидного кресла, подъехал Гарик, чтобы добавить в наши с Виолеттой бокалы вина.

Наши посиделки втроём в гостиной традиционно завершали вечер дня.

По пятницам я приносила с курсов ужин, поэтому собирались в столовой.

Но сегодня был понедельник, и мы ограничились холодным белым вином, под которое делились новостями.

Мы с Виолеттой, две самостоятельных девицы, снимали каждая по комнате в шикарной двухуровневой квартире в центре города. А Гарик за небольшие деньги нам их сдавал. Ради компании. Тридцатилетний парень, прикованный к инвалидному креслу после неудачной вылазки в горы и потерявший по колено левую ногу, с правой, утратившей чувствительность, тоже едва справлялся, но меньше всего он любил говорить о своём увечье и своей жизни.

А сегодня и подавно говорила в основном я.

— Это что за хрень такая, ортоланы? — почесала Виолетта упругий живот под майкой коротенькой пижамы."

"Спортивная сорокалетняя Виолетта, старшая медсестра в городской больнице, Гарика, во всём остальном, кроме ног, вполне здорового парня, совсем не стеснялась, упирая на возраст и профессиональный цинизм. Её накачанным ручищам и опыту действительно не было цены, когда в редкие дни душевной невзгоды Гарика в отключке приходилось вытаскивать из ванной или перекладывать из инвалидной коляски в кровать, иногда под капельницу.

В остальное время у нас была наиприятнейшая компания: изысканно язвительный и умный до неприличия Гарик, простая компанейская Виолетта и я. Иногда к нам присоединялись мой старший брат Вадим и его девушка Марина. Но не сегодня.

— Ортоланы или садовые овсянки — это маленькие певчие птички, вроде воробьёв, которых во Франции считали деликатесом. Поэтому веками мучили, топили в алкоголе, жарили, а потом ели целиком, прикрывшись с головой салфеткой и похрустывая маленькими костями.

— А зачем прикрывать голову салфеткой? — удивилась Вета.

— Со стыда, конечно, — хмыкнул Гарик.

— Традиция, — добавила я. — Я, кстати, тоже подумала про ортоланов, которых давно во Франции давно запретили. Потом про касу марцу…

Гарик прыснул. Виолетта перевела взгляд с него на меня и вызывающе отхлебнула вино.

— Это гнилой сыр, — пояснила я для неё без лишних вопросов.