Может быть, он?

С девушкой пришлось расстаться — даже до секса не дошло.

Честно говоря, тогда он не сильно сожалел.

Но сейчас всё было иначе.

Нет, у него не появилась девушка, Мирослав не соврал — у него появилась острая потребность в одной конкретной девушке, с именем которой он теперь просыпался, с именем которой засыпал.

Её он не хотел ни с кем делить. Не мог. И не будет.

Привет, моя восхитительная, сказал он, а потом ответил на её «алло»:

— Это я.

— М-м-м, ты? Тот Мирослав, с которым мы познакомились в прошлом году в Сочи? Или, с которым бухали на корпоративе «Газпрома»? Чёрт, всех Мирославов забила в контакты одинаково, никак не разберусь.

Мирослав 23 см?

Мир засмеялся.

— Ты мне льстишь.

— Да? Надо исправить. Семнадцать? Восемнадцать?

— Восемнадцать, но у последнего воробья лапка соскальзывает.

У неё был такой красивый смех.

— С клубом на вечер всё в силе? Не передумала? — с надеждой спросил он.

Делать там Кристине, конечно, нечего. И говорить с этим козлом коммерческим, гуляющим от жены, сидящей с ребёнком, не о чем: ничего ценного Кирилл Владимирович ей не скажет — скорее всего, попытается соблазнить или опорочить.

Но, честно говоря, Мир не мог понять какого чёрта коммерческий на неё взъелся.

Задело, что отец сказал: она вас сделала. И решил «сделать» её сам? Или это простая похоть, которую он хотел удовлетворить, завуалировав какой-то странной игрой на опережение? Что-то было нечисто в его манёврах. Причина, по которой коммерческий не хотел, чтобы Кристина Ковалевская работала в «Экосе» была Мирославу непонятна.

Это Мир должен бы выбрать: чёртов «Экос» или девушка.

Но с «Экосом» он пока не принял решение. А вот с девушкой…

Увы, отговорить её не получилось. Бесстрашная как танк, девчонка рвалась на передовую. И на все его аргументы только больше заводилась. Мирослав на фоне её боевого настроя со своим предложением отказаться от встречи, рисковал сойти за труса.

— Встречаемся с ним на парковке у клуба. Телефон зарядила.

Всё, что будет говорить — запишу. Юбку надела подлиннее, блузку поскромнее. За монашку, конечно, не сойду, но и слишком откровенным наряд не назовёшь. Иду на собеседование, не на гулянку. Ничего не подозреваю, — отчитывалась она как спецагент, готовый к операции.

— Я буду рядом, — успокаивал Мир: чем ближе был вечер, тем взволнованнее звучал её голос. — Даже если ты не будешь меня видеть, или не сможешь дозвониться, знай: я — рядом, ничего не бойся.