Может, однажды (ЛП)

– Потому что, если все дело в этом, то я, прямо сейчас перегну тебя через диван, и оттрахаю так сильно, что ты больше никогда даже не подумаешь о Ридже. Он продолжил смотреть на меня, жестоко и холодно.

Думай, перед тем как действовать, Сидни.

Первое мгновенье, все, что я могла, это в неверии трясти головой. Почему он так сказал? Почему он сказал такое настолько неуважительное по отношению ко мне? Это не Уоррен.

Не знаю, что за мудак стоит передо мной, но это точно не Уоррен.

Не дав себе времени подумать, я начала действовать.

Заведя руку назад, наношу свой четвертый в жизни удар кулаком по лицу.

Твою мать.

Это больно.

Смотрю на него, он накрывает рукой свою щеку. Он широко открывает глаза, скорее от шока, чем от боли. Делает шаг назад, но мой взгляд не отрывается от его глаз.

Прижимаю свой кулак к груди, разозленная тем, что у меня опять будет болеть рука. Жду, перед тем, как пойти на кухню за льдом. Может ударить его еще раз?

Я растеряна, из-за явно направленной на меня злости за последние 24 часа.

Мой мозг пытается понять, что я могла сказать или сделать ему, чтобы вызвать такую ненависть.

Он вздыхает, и тянет себя за волосы. Он не дает никаких объяснений за его жестокие слова, и я пытаюсь понять его, но не могу. Я не давала ему никаких оснований быть со мной таким грубым.

Может, в этом то и проблема. Возможно то, что я ничего не сделала ему, или с ним, и заставляет его так беситься.

- Ты что, ревнуешь? – спросила я. – В этом заключается жалкий предлог, почему ты такой злой? Потому что я не переспала с тобой?

Он сделал шаг ко мне, а я отступала от него, пока не упала на диван.

Он наклонился так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

- Я не хочу засадить тебе, Сидни. И уж точно я не ревную. Он оттолкнулся от дивана. Подальше от меня.

Он выбил все дерьмо из меня, и мне захотелось собрать свои вещи, уехать, и больше никогда не видеть никого из этих людей.

Я начала плакать, уткнувшись в свои руки. Я услышала, что он тяжело вздохнул, и сел на диван рядом со мной.

Я отодвинулась и отвернулась от него, свернувшись в дальнем углу дивана. Мы сидели так несколько минут, и мне захотелось встать и убежать к себе в комнату, но я не сдвинулась с места. Сложилось ощущение, что я должна спросить разрешение, потому что, даже не знаю, есть ли теперь у меня комната.

- Прости меня, - наконец произнес он, разбивая тишину чем-то, помимо моих слез. – Боже, мне жаль. Я просто… Я пытаюсь понять, какого черта ты творишь.