Можно я побуду счастливой?

Мама на нашу свадьбу не пришла, был только папа.

А вскоре мама получила квартиру, и я осталась в нашей с ней комнате полноправной хозяйкой.

Мы с Сережей обклеили шкафчик цветной бумагой, запаслись продуктами – крупами, мукой, картошкой – и начали вести хозяйство, делая вид, что мы муж и жена. Именно делая вид – мой молодой муж спал отдельно на раскладушке. И между нами по-прежнему ничего не было!

В апреле я родила здорового и красивого мальчика, так похожего на отца! Я беспрерывно плакала, разглядывая своего маленького сыночка.

И еще – я ждала мая! И ничем другим не жила! Я ждала любимого – считала часы и минуты.

Мама не встречала меня из родильного дома, пришел только Сережа и, конечно, подруги. В нашей тринадцатиметровой комнате мы зажили по-соседски дружно, мирно, но невесело. Сережа носился с моим Димкой – стирал, гладил, гулял, вставал по ночам.

В нашей коммуналке жили тринадцать соседей, не было ни горячей воды, ни ванной комнаты И было очень шумно – второй этаж, в окна страшно дуло – ветер просто гулял по комнате.

Пришлось забить щели газетной бумагой, стало чуть теплей.

Как-то жили. А что у меня на душе – разве это кого-то волновало?

Домодедовский дядя Федя, у которого до замужества жила мама, к тому времени умер, а дом оставил ей в наследство. Туда мы и уехали на все лето.

И снова будни – череда обычных дней, одинаковых, словно близнецы.

Однажды в один из таких дней я варила обед, поглядывая в окно, и увидела, что по дороге идет Саша. Поняла, что он все знает – общих знакомых вагон! Знает, что я вышла замуж, знает, что родила.

По его глазам я понимаю, что об остальном он не догадывается. Мы вцепились в друг друга и не могли оторваться.

В окно смотрела бабушка Оля, которая держала на руках нашего сына. Я бросила на нее взгляд и увидела, что она что-то бормочет. Молитву? Чтобы господь меня вразумил?

Саша хочет меня забрать.

– Куда? – спрашиваю я.

– К себе! – коротко отвечает он.

– Я не поеду к тебе и вообще… Никуда не поеду.

Мы, обнявшись, сидели на берегу речки и плакали.

Два несчастных, одиноких ребенка, растерянных, беззащитных, не понимающих, что делать с этим огромным несчастьем. И что делать с нашим счастьем – с нашей любовью.

Чувствую спиной чей-то взгляд. Оборачиваюсь и вижу, что стоит Сережа. Мой верный муж. И мой верный и преданный друг.

– Поздно, – говорю я Саше.

Встала с земли, отряхнула юбку. Ничего нельзя изменить! И я медленно подошла к мужу, взяла его за руку, и мы пошли домой.