Можно я побуду счастливой?

Обида моя осталась надолго. Стыд, отчаянье и ужас жили со мной много лет. Долго я не могла ему простить, как он, словно щенят, выпихнул нас с сыном на улицу, даже не подстраховав деньгами. Его объяснение, что это было «так нужно», чтобы меня научить, я так и не приняла. И не поняла. Ни тогда, ни сейчас.

И еще. Молоко в тот день у меня пропало. Окончательно.

На минное поле я вступила именно в тот день. И шла по нему все двадцать с лишним лет нашего брака.

Теперь о смешном. Моя подруга Жанка приехала ко мне в гости, и не просто потусоваться и пошляться по магазинам – нет! Приехала она с целью выйти замуж.

При этом ей совсем не нужен был муж-парижанин. Замужество нужно было исключительно для того, чтобы ее дочку Свету взяли петь в Гранд-опера! Ни больше ни меньше! Нам казалось, что Жанкины запросики и претензии слегка… преувеличены. Так же, как и таланты Светы. Но Жанка перла как танк – Гранд-опера и ни меньше! Венская опера чем-то ее не устроила. Мы принялись знакомить Жанку со всеми известными холостяками. Потом знакомые кончились, и мы перешли на знакомых знакомых. В поле нашего зрения, в орбите отчаянного и почти безнадежного сватовства, появился профессор-математик, иранец, человек странный и не от мира сего. Крошечного роста, в огромных бифокальных очках, толстоватенький, перетянутый брючным ремнем на уровне… ну не горла – будем снисходительны – груди.

Математик ухаживал за Жанкой как умел. А умел он, увы, неважно."

"И тут парижская подруга Нина предложила нам сходить на танцы.

– Куда? – удивились мы и решительно отказались.

Нина призвала нас к совести: до Жанкиного отъезда осталось полмесяца, пора действовать.

И мы отправились в клуб «Жорж Санд» в самом центре Парижа. Робея и очень стесняясь, зашли в шикарный вестибюль и оплатили входные билеты. Потом спустились довольно глубоко, этажа примерно на два или три. Полутемный зал, зеркальные стены, бордовые диваны – и пустая арена, как в цирке. Похоже на бордель, хотя мы, конечно, борделей не видели. Но во всем богатом антураже было что-то очень подозрительное и очень странное.

Присели на диван, заказали коктейли и принялись беспокойно оглядываться – никого нет. Мы одни. Ни женщин и уж тем более – мужиков.

– Никто не придет? – наивно поинтересовалась я у подруги. – Все отменилось?

Нина сделала жест рукой:

– Подожди!

Дескать, не вечер.

Постепенно начали появляться дамы – преимущественно весьма пожилые, ярко накрашенные, в вечерних платьях и в переливающихся колье, диадемах и кольцах.