Можно я побуду счастливой?

А еще коврик в ванную и бижутерию, карандаши для глаз и помаду. Лучший подарок – магнитики на холодильник: луковичка, морковка, редиска, горох. Ох! Мы – папуасы! Нас можно удивить стеклянными бусами. Грустно от этого было… Грустно и стыдно, вот так.

Из Америки я привезла видеомагнитофон, дубленку и… будущего мужа.

Пересадка в Ирландии, в Шенноне, была долгой – часов семь. Как там в рассказе? Встретились, поговорили… Ну, и говорим до сей поры – уже почти тридцать лет. Иногда – на повышенных тонах, иногда раздраженно.

Но слышим друг друга и понимаем почти всегда. И еще – ни разу не пожалели, что начали тот разговор.

Впрочем, было непросто – два года душевных терзаний. А имею ли я право на женское счастье?

А однажды раздумья закончились – какая-то точка невозврата оказалась пройдена – наверное, так. Проснулась в субботу утром (помню, что была именно суббота), и – все. Стало понятно, что так дальше нельзя!

Сказать, что прошло все бескровно, – солгать. Но лицо сохранили, достоинство тоже, и сейчас с бывшим мужем друзья.

С ним, по счастью, все в порядке. Творит, женат. Владеет галереей, есть имя. Ну и славно! Дай ему бог!

Москва 80-х. Темные улицы, ни одного фонаря. Позвонить из телефонной будки невозможно – все трубки отрезаны или сорваны. Господи, и откуда такой вандализм!"

"На улицах страшновато. Вдоль дорог у метро, у магазинов, у скверов торгует народ. И этим рядам не видно конца. Люди кучкуются разные – и бабульки-пенсионерки, приносящие из своих жалких, из давних схоронов вазочки, скатерти, полотенца (не всегда, кстати, новые!).

Там же и крупы, банки растворимого кофе, пачки засохшей халвы и печенья, мотки шерсти и катушки ниток. Готовальни, будильники, мясорубки, чашки без блюдец и с блюдцами. Фарфоровые лыжницы и узбекские мальчики с виноградной гроздью – часто «травмированные». Серебряные и мельхиоровые ложечки в розницу, «простые» ложки, алюминиевые. Чайные ситечки, мягкие игрушки весьма потрепанного и даже истерзанного вида. Комбинашки с кружевом – ненадеванные по невостребованности. Кальсоны с начесом, колготки, трусы. Валенки и меховые шапки. Помада, пудра, духи – иногда, кстати, початые.

Рядом с бабульками люди совсем молодые или среднего возраста. Мужчины и женщины интеллигентного вида, смущенные и растерянные. Оставшиеся, скорее всего, без своих лабораторий, научных и строительных институтов, поликлиник и «почтовых ящиков».