Можно тебя навсегда

Богдан поощрительно погладил Абсента по шее, извинился, что сегодня прогуляться не получится.

– Можно на нём покататься? – пискнула Женя.

– Не сегодня.

– Почему?

– Ты в платье, не лучшая идея для кожи бёдер. В любое время, только в джинсах и удобной обуви. Хорошо?

– Хорошо, – Женя согласилась. – Ой! – в изумлении посмотрела на Тёмыча, сладко уснувшего на руках Богдана. – Сам уснул, в положенное время.

– Свежий воздух, – подмигнул Богдан, напоминая свои слова больше недели назад, когда только уговаривал Крош сесть на самолёт.

В это время на территорию заехал грузовик. Он находился достаточно далеко от конюшен, направлялся к зоне разгрузки у фуражной, где сновали «архаровцы» и, прищурившись, стоял Степан Матвеевич. Выразительно жестикулировал, показывая водителю, как ловчее проехать, удобнее припарковаться. Глаза Жени расширились, превращаясь в обеденные блюда, она бросила взгляд на спящего сынишку, снова на водителя, которого определённо была готова растерзать, если полоумному придёт в голову посигналить.

Богдан усмехнулся про себя, вслух же подозвал конюха –непосредственного подчинённого Матвеевича, – дал несколько коротких распоряжений и двинулся в сторону конторы с крепко спящим Тёмычем на руках. Пацан, в отличие от мамы, не нервничал, разбудить его не смогла бы и канонада над ухом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 52

Крош подхватила оставленную у крыльца конторы коляску, закатила в кабинет, устроила спящего Тёмыча, не собирающегося просыпаться в ближайшие два часа, и шлёпнулась на диван.

С высоты роста Богдана был виден вырез на груди, немного сдвинутый в сторону, кружево лямочки бюстгальтера алого цвета, в тон чёртовому платью, обеспечивающему Богдану нешуточную эрекцию. Женственная мягкость, сжатая чашечками, просилась в ладони, янтарные веснушки настаивали на жадных, жарких поцелуях.

– Что? – Крош застыла.

Богдан не заметил, как подошёл вплотную, навис сверху, заставляя гостью смотреть снизу вверх.

Приоткрытый пухлый рот, с верхней губой меньше нижней, напомнил, что могут творить эти самые губы, язык… Богдан прикоснулся к манящим губам большим пальцем, надавил, вынуждая приоткрыть податливый рот. Мелькнул кончик языка, Женька обхватила палец губами, несильно всосала, словно примерялась, не отводя взгляда от лица Богдана.