Онлайн-библиотека книг
Длинные ноги в чёрных колготках, призванных скрыть чудовищно толстые колени.
– Я профессионал! – протянула Танюша, растягивая звук «а», то ли пародируя московский субдиалект, то ли сознательно делая акцент на «профессиа-анал».
– Меня твои професиа-а-а-анальные способности не интересуют, деточка, – Богдан сделал несколько шагов по кабинету, остановился рядом с Танюшей, покачнулся с пятки на носок. Женский взгляд невольно упёрся в мужской пах.
– А? – Танюша приоткрыла рот, не понимая, что происходит.
Богдан продолжал двусмысленно возвышаться над ненаглядной, не оставляя ей возможности выбраться из ловушки.
В кошмарном сне он видел минет от Танюши, внутренне Богдан содрогнулся от подобной перспективы, но мечущийся от лица к ширинке мышиный взгляд забавлял.
– Иди! – наконец сделал он шаг назад.
Танюшка подскочила, на ходу поправляя платье. В глазах читался триумф, идиотка вообразила, что это всё-таки проверка, которую она с успехом прошла. Не отсосала у Усманова-младшего. Честная женщина, искренне любящая его отца. Мелодраматично до блевоты.
– А расходы? – опомнилась она у двери.
– Перетопчешься, – ровно отчеканил Богдан, бросая взгляд на часы.
– Ты! – в бегающих глазках явственно читалось сомнение, минет одерживал победу.
– Вон пошла, – устало ответил Богдан. Не хватало, чтобы это глянцевое сельпо всерьёз предложило отсосать ему.
– Я скажу Паше, – взвизгнула Танюша. – Завтра деньги будут у меня, а вон отправишься ты.
– Смешно, что ты в это веришь, – бросил вслед Богдан, закрывая приёмную.
Инцидент забылся до того, как двери лифта открылись на первом этаже. Оставив ключи охране, Богдан вдохнул московский воздух. Пахло поздней осенью, рекой, привычным смогом, никакого намёка на зиму, несмотря на ноябрь.
Глава 12
С утра звонила Лиза, зазывала в гости, соблазняла пирогами собственного приготовления. Богдан отказался, сослался на сильную занятость, пробки, магнитные бури. Не складывалось у него с Лизой, не получалось непринуждённых отношений «для здоровья». Поначалу её истовое желание понравиться Богдан воспринимал как должное, понятное, потом навязчивость стала раздражать.
