Можно тебя навсегда

– Ясно…

– Ясно ему. Бревно ты, Усманов! Иди, лучше, кроватку собери. Женя сказала, за шкафом коробка.

– Знаю где, – отмахнулся Богдан.

Виталик – в жопе шарик.

Из роддома встречали Женю вдвоём с Ёлкой. Богдан видел поблизости с просторным крыльцом синий хэчбек, но был ли это Славик, точно не знал. Не пришло в голову запомнить номера машины брата Крош.

Богдану вручили кулёк, перетянутый синим бантом. Ошарашенно он сунул в руки Крош букет, прижимая одной рукой к груди человека, весом чуть больше трёх килограммов.

Прямой самолёт в Абакан через пять часов – время добраться и пройти регистрацию. Богдан смотрел на Женю, лежащую среди одеял и подушек на диване в кухне. В руках она держала сына в голубом, собственноручно сшитом костюмчике и гномьей шапчонке.

– Как назвала? – Богдан не знал, что сказать.

Просто – не знал. Он хотел провалиться сквозь землю. Очутиться на чужой планете.

– Артём.

– Красивое имя.

– Да. Тёмка, – Крош улыбнулась. Даже с красной сеткой сосудов на лице она была красивой.

С теми же симпатичными ямочками на щеках, зелёными глазами, почти кошачьими. – Он красивый, правда? – прошептала Женя, не отводя глаз от сынишки.

Богдан посмотрел. Красноватое, крохотное личико. Вроде, похож на маму… Значит – красивый.

– Да, – согласился он. – Жень, я поехал. У меня самолёт.

– Хорошо, – Крош подняла взгляд на Богдана и тут же спрятала. Словно хотела что-то сказать. Важное. Необходимое прямо сейчас.

Усманов Богдан закрыл дверь квартиры, где оставил чужую женщину с чужим ребёнком, чтобы в этот же день вернуться в свой мир, к своей жизни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 31

Середина апреля в Москве встретила Богдана межсезонной слякотью. Прорывались горячие солнечные лучи, снега не было, зеленью тоже не пахло, зато доносился запах реки, острый, как никогда.

Богдан прилетел на несколько дней, необходимо было поставить точку в деле с отцом.

Тот притих, поджал хвост, вернулся к жене. Валентина Эдуардовна торжествовала, празднуя окончательную победу: сын почти за бесценок выкупил часть бизнеса отца, что в её глазах приравнивалось к её единоличному владению и полному контролю над ситуацией. Частично она была права, в нюансы Богдан не посвящал, лишь мысленно морщился каждый раз, видя торжествующий взгляд матери.

Отец благополучно умыл руки, скинув вину за все махинации на Танюшку.