Можно тебя навсегда

Фотографии на ткани, бережно сшитые кусочки прошлой жизни, как удар со всей силы в солнечное сплетение. С оттяжкой.

Богдан зажмурил глаза. Невыносимая, гремучая боль мгновенно затопила всё его существо, громыхнула в висках, вызвала тошноту, подкатила желчью к горлу, сжала лёгкие, вырвала кадык.

Он встал. И тихо закрыл за собой входную дверь.

Глава 36

Июнь выдался холодным, словно весна не только не собиралась уступать свои права, но и плавно перетекала в осень, огибая лето навязчивыми дождями. Начало же июля обрушилось парящей духотой, лишь из стоящей стеной тайги изредка доносился запах прелости, влаги и, едва различимый, хвойный.

"

"Богдан поднял взгляд от монитора, потянулся, перебарывая ломоту, зевнул и уставился в окно «конторы». Именно так называли административный корпус рабочие, он быстро привык. «Контора», значит – контора.

В конторе было всего четыре кабинета. Один он делил с Егором – совладельцем, который редко здесь бывал, носился, как в мягкое место ужаленный, – молодость.

Во втором расположилась бухгалтерия из двух работников. Матёрый главный бухгалтер – женщина предпенсионного возраста, приходящая ранним утром, а после обеда спешащая домой, к подсобному хозяйству. И её помощница – выпускница института путей сообщений в Новосибирске. За каким чёртом она вернулась на родину, Богдан не интересовался. С обязанностями справлялась – ему достаточно.

Третий кабинет занимал технолог, дённо и нощно торчащий на кумысном производстве. В четвёртом должны находиться ветеринары.

Зоотехнолог перебрался поближе к конюшням, заскакивал утром, быстро справлялся с бюрократией и спешил к подопечным, а его подчинённые – целыми днями в работе.

Вот и получается, что находился Богдан на рабочем месте один, если не считать помощницы бухгалтера, как всегда молчаливой, тихой и максимально незаметной. Он резко встал, кресло отъехало в сторону, с грохотом ударилось о стену, обитую вагонкой.

– Татьяна, здесь? – крикнул он в коридор, в сторону бухгалтерии.

Ему ответила тишина. Пришлось пройти в торец, заглянуть в кабинет. – Я ушёл, – кинул он моргающей, как сова, бухгалтерше, окопавшейся в бумагах. – Закроешь тут, – он кивнул и вышел.

Постоял с минуту на крыльце конторы, немного поразмыслив, отправился на конюшни, цепляя взглядом происходящее: два подсобных рабочих, пристроившихся на сезон, деловито курили у фуражной. Завидев хозяина конезавода, сигареты начали прятать, понимая бесполезность, видел – оштрафует.