Мрак

Мрак прижался щекой к ногам Светланы, боялся поднять голову. Его мелко трясло, он задыхался от нежности и сострадания. Снова она приносит себя в жертву! Она, которая создана для счастья, обречена на постоянные муки и невзгоды!

Но кто бы ни отыскал ее отца, если даже сумеет, она счастлива не будет. А разве это не самое главное?

Он встал, посмотрел ей в глаза. Она рассеянно потрепала его по голове, почесала за ушами. Она часто чесала его за ушами, часто трепала по шерсти, гладила по голове. Но ласкала волка, не человека.

Возможно, волку этого было бы достаточно.

– Что тебе, мой лохматый? – спросила она в ласковой рассеянности. – Я знаю, что если бы пошел ты… да-да, ты нашел бы наверняка.

Ты опять права, ответил он мысленно. Я нашел бы его, как пастушьи собаки находят потерянную овцу. Еще и потому быстрее, что я слушал самых разных людей. Ты бы удивилась, если бы знала, что о нем говорят! Наверное, не только бы удивилась.

Яна тихонько как тень скользила по комнате, вытирала пыль, собирала белье. Осторожно поглядывала на печальную тцаревну.

Не выдержала, спросила почти шепотом:

– Как это было, тцаревна?

Светлана вздрогнула, словно пробуждаясь от тяжелого сна:

– Тцаревна, я же вижу, что ты сейчас зришь… У тебя такой взгляд становится, когда вспоминаешь то страшное, что было тогда… Ну, когда тебя отдали в невесты богу Маржелю. Это было… очень страшно?

Тяжелый вздох поднял и опустил высокую грудь золотоволосой красавицы.

– Страшно… и потрясающе. Я увидела огромный блистающий мир, где не могли бы жить люди.

Детинцы были величественны, захватывало дух, вместо земли – звенящий хрусталь, ворота детинца украшены драгоценными камнями с человеческие головы… Но меня взяли огромные руки и положили на жертвенный камень. Он был не похож на обычный камень, как у наших волхвов, это был скорее хрустальный гроб… Я смутно видела движения, слышала голоса и пение… Потом все исчезло. Но затем были шум, крики, звон оружия, свирепые голоса!.. Кто-то сбросил крышку моего гроба. Я была еще в полусне, я слышала только хриплое дыхание моего спасителя, даже ощутила аромат его пота…

Голос Светланы прервался.

Яна спросила тихонько, с жадным любопытством:

– Он даже не поцеловал?

Голос юной тцаревны прозвучал неожиданно сердито:

– Нет. Я не знаю почему. Или настолько плохо выглядела?

– А дальше? Что было дальше?

– Не знаю. Герой явно победил того, кому меня принесли в жертву. Иначе как бы я обрела свободу? И вернулась?

– Бога войны? – переспросила служанка потрясенно.