Мрак

Ты как насчет оленины?

– Если жареной, – задумчиво сказал Мрак, – да с подливой из лесных ягод… и печеных яблок добавить бы…

Медея хлопнула в ладоши. В шатер ворвались сразу с трех сторон, острые копья заблистали над головами, многочисленные, как звездный рой в летнюю ночь.

Жаба зашипела, прижалась к плечу Мрака, словно готовилась прыгнуть и защищать друга и хозяина. Он чувствовал, как часто-часто бьется ее перепуганное сердечко.

– Эмена, – велела Медея властно, ее пальцы уже захлопнули скрыньку, – приготовь для гостя оленину.

А ежели углубитесь в лес, то, может, повезет забить лося. Мне кажется, он больше привычен к лосятине.

Эмена смерила его недобрым взором:

– Да, это такой лось…

Мрак ей бесстыдно улыбнулся, показав острые волчьи зубы. Подмигнул, и Эмена ушла, презрительно фыркнув и покачивая упругими ягодицами.

В шатер к Медее были допущены на пир три ее лучших поляницы. Медея ела, к удивлению Мрака, мало. Он отводил взор, старался не пялиться на ее роскошную грудь, на ослепительно белые, как алебастр, плечи, безукоризненно вылепленные, зовущие, сочные, но глаза сами поворачивались в орбитах.

Он смотрел ей в глаза, темные и смеющиеся, потом взгляд сползал по спелым как вишни губам, пытался задержаться на нежной шее, но его неудержимо тянуло, как в омут, по ложбинке между молочно-белых шаров, что смыкались плотно, пытались выбраться наверх из широкого разреза платья.

Медея загадочно улыбалась одними уголками губ. Поляницы ели в охотку, но вина почти не пили, на Мрака поглядывали недружелюбно.

– Кстати, – сказала Медея, глядя ему в глаза, – тот герой… или сумасшедший, который перебил кучу воинов Горного Волка и Руда…

Мрак спросил удивленно:

– Я слыхал, они друг друга били?

– Пусть так думают, – отмахнулась Медея. – Я чувствую, это был один человек… Так вот, он только связывал моих воинов. Но ни одной не убил.

– Я не верю в везение, – ответила Медея, – которое повторяется. А мои воины уцелели трижды! После чего я и увела их. Дабы не искушать судьбу.

– Не знаю.

Я человек простой и даже совсем простой. Меня и близко не допустили бы к дворцу.

– Но многое из дворцовой жизни тебе известно.

– Ну, собаки лают, ветер носит, – ответил Мрак равнодушно. – Чего не наслушаешься! Всяк рад перемыть косточки. Вот про тебя дивятся, зачем, мол, ей на исподнем белье две красные ленточки?.. Я им говорю, а вам какое собачье… или собачачье дело? А они: антиресно, мол, раньше она носила желтые!

Медея дернулась, лицо ее побелело и застыло.