Мрак

Сам же Гонта с детства имел страсть к стрельбе из лука и с возрастом выказывал умение поистине удивительное. Не было птицы, которую не сшиб бы на лету, не было зайца, которого не догнала бы его стрела. Он сам сделал себе особый лук, который за ним возили на запасном коне. Этот лук не могли натянуть трое мужчин, а Гонта с ним управлялся, говорят, играючи…

Разбойников всегда хватало в лесах, но в корчмах и на гулянках пели только про Гонту. Только он был тем разбойником, который добычей делится не только со своими дружками, но и щедро раздает бедным, золотом оделяет кощунников.

– Бог не выдаст, – сказал Мрак наконец, – свинья не съест. По крайней мере, до первого снега.

– При чем тут снег? – удивилась она. – Ладно, раз уж ты так непривычно для мужчин благородно поступил с Марой, то я велю дать тебе хорошего коня.

– Мне его на плечах нести? – спросил Мрак насмешливо.

Она призналась вынужденно:

– Да, в лесу конь лишь помеха. А в степи твоего Додона нет, это я даю слово.

Тебе искать либо в лесу, хотя здесь леса наберется с десяток деревьев, как только ухитряются устраивать царскую охоту?.. а вот горы… Но и там конь бесполезен.

– Спасибо, Медея, – сказал он, поднимаясь. – Спасибо за прием и ласку.

– Тебе спасибо, – сказала она неожиданно.

– За что? – удивился он.

– Она твоя родня? – ахнул Мрак. Посмотрел на царицу внимательно. – Хотя если присмотреться…

Она холодно посмотрела ему в глаза:

– Ты знаешь, о чем я. Мое мнение о мужчинах чуть улучшилось.

Не каждый из вас позаботится даже о человеке, а ты лечишь раненую жабу.

– Так то человек, – ответил Мрак с пренебрежением, – а это моя замечательная жабушка!

Когда он отодвинул полог, Медея тихонько окликнула. Мрак обернулся. Жаба задвигалась, недовольно заскрипела. Похоже, не хотела в родню царицу амазонок.

Медея сказала негромко:

– Если еще когда-либо встретимся… в горах опасностей много… особенно по ту сторону ущелья, то для друзей я – Меда.

Горы медленно двигались навстречу.

Среди них выделялась одна с раздвоенной вершиной, там даже виднелся еще один рог, словно гора грозила небу трезубцем. На ней не было снега, только три острые скалы, зато, если присмотреться, глаза Мрака различали трещины и впадины. И она была по ту сторону ущелья, что главное.

Он бежал и карабкался, досадуя, что Медея хоть и намекнула, что надо идти в горы да еще на ту сторону ущелья, но не сказала, что гор здесь до бесовой матери.