Мрак

Дернулся было к норе, но стоит ли прятаться тому, кому уже нельзя посмотреть в окно, чтобы не увидеть снегопад?

Дверь распахнулась как от пинка ногой. Там стоял новый постельничий. Его называли, как Мрак слышал, Угодником. Он улыбался торжествующе, но, когда увидел Мрака, улыбка сперва исчезла, сменившись гримасой удивления, затем снова вернулась – победная, злая.

– Ты, – сказал он пораженно, – опять цел…

Мрак ощутил боль и ссадины по всему телу.

– Цел?.. Ну-ну. Где Додон?

Угодник рассматривал его с удовольствием, как смотрел бы волк на ягненка.

– Этот дурак? Там, где он заслуживает.

– Ты… убил его? – спросил Мрак неверяще. – Убил тцаря?

Угодник оскалил зубы в недоброй усмешке:

– Плохо жить без тцаря в голове. Но без тцаря в стране… Но я не убил, конечно. Разве я похож на дурака или Додона, что одно и то же? Если бы можно было убить сто раз… или хотя бы девяносто, то я бы, пожалуй, не утерпел бы. А так, убью, и он не будет знать, что я владею его дворцом, людьми, топчу его ковер, сплю на его ложе, плюю в его соловья и дергаю из него перья.

– Ага, – сказал Мрак понимающе.

– Вот тебе и «ага». Он на цепи в темном подвале. Я уже дважды заходил помочиться на него. С высокой ступеньки, конечно. Рассказываю, кого из его любимцев отстегал кнутом, а кого пожаловал плетью. Тюремщики знают, что, если пленник околеет, я их всех посажу на кол. Я не собираюсь лишаться удовольствия… так скоро.

– А где… Светлана? – спросил Мрак.

Он задержал дыхание. Угодник растянул губы в усмешке:

– А как ты думаешь? Я мог бы взять ее в жены или наложницы… Но она больно строптива.

Понятно, я отдал ее в жертву. Красивые женщины – всегда жертвы.

– Тому, кому пообещал в обмен на это тцарство.

Сильным ударом он сшиб Мрака на каменный пол. Хрюндя жалко квакнула, ее отбросило в самый угол. Когда Мрак перевернулся и сквозь залитые кровью глаза увидел постельничего, от ужаса волосы поднялись на загривке.

Черты лица Угодника преображались. Сквозь человеческое лицо ясно выступил звериный облик.

Но это был не лесной или степной зверь. В одежде и доспехе Угодника стоял зверь ночи, зверь подземного мира. Одежда трещала, расходилась по мере того, как могучая плоть становилась шире. Морда стала широкой, как у медведя, только это был лик гигантской ящерицы. Лицо было костяным, покрыто плотной чешуей, в узких щелях багровым горели нечеловечески злобные глаза.

– Угодник… – прохрипел Мрак, он выплюнул сгусток крови, изо рта текла алая струйка.