Мрак

Мрак выскользнул из тайника, не дожидаясь, когда их шаги затихнут. Он шел, принюхиваясь, когда сбоку из прохода показался толстый дружинник. Он был навеселе, пошатывался, обеими руками прижимал к груди кувшин. В кувшине булькало, острый нос Мрака уловил аромат неплохого вина. Половину лица дружинника занимали длинные усы, падающие на грудь. Вид у воина был устрашающий.

– Клянусь этим шрамом, что остался от меча несокрушимого Громобоя… А-а, волчок!.. Волчик… волчашка… Тю-тю-тю, лапочка!.

От него веяло дружелюбием, он был в состоянии любить и обнимать весь мир. Глаза смотрели навыкате, рожа красная, как натертая корой, даже усы казались веселыми. Он был явно единственным человеком, которого не тревожила своя судьба завтра.

Мрак отказался хлебнуть, тогда воин, высвободив одну руку, бесстрашно потрепал волка по холке, почесал за ухом, предложил в приливе пьяного дружелюбия:

– Пойдем на кухню?.. Туда надо знать дорогу.

Заинтересованный, Мрак потрусил следом. Кухня была на первом поверхе, даже в полуподвале, огромном и дымном, полном сладких запахов жареного мяса, душистых похлебок, разваренной рыбы. Повара и стряпухи суетились у огромных котлов, гостей понаехало – попробуй не прокормить, отроки бегом таскали вязанки дров, совали под котлы.

Ховрах с порога заорал весело:

– Пришла радость – отворяй ворота!.. Это я, ваша радость, со своим новым другом!

Повар, огромный мужик еще толще Ховраха, в страхе дернулся:

– Это ты – радость? Да ты как чума на наши головы!.

– Жадничать нехорошо, – укорил Ховрах.

– Хоть и жадничаю, зато от чистого сердца, – сердито отрезал повар.

Ховрах ласково погрозил пальцем:

– Еще раз селезнем хрюкнешь, бивни под стол сложишь. Почему ты такой грубый? С дуба рухнул? А внизу еще и змея укусила?.

Повар опасливо отступил с дороги, давая путь волку.

– Тут вам не здесь, – проблеял он, волк как раз медленно проходил мимо его ноги, остановился почесаться. – Или вы прекратите, или одно из двух… Это вам чревато боком!

– Как прекрасен этот мир, посмотри! – возопил Ховрах, он пошел вдоль рядов, принюхиваясь, нос его задергался в вожделении.