Мрак в конце тоннеля

Во-вторых, она призвана была облагородить образ Гоги. Но я-то знал, с кем имею дело.

– Я тебя сейчас ударю. И очень больно.

– Ну, в этом есть своя выгода, – сменил пластинку пленник. – Бункеры под склады сдавать можно, под ночные клубы…

– Скоро все казино, к черту, закроют. А у вас под землей все работать будет.

– Вы исключительно догадливый человек…

– Еще раз посмотришь на меня, разобью нос. Будешь кровью обливаться и в потолок смотреть…

– Не надо, я все понял!

– Что еще за выгода?

– Ну, камня много, когда твердую породу грызем, а это щебень, в Москве тысяча рублей за тонну.

А тонна – это совсем чуть-чуть… С транспортировкой, правда, не всегда гладко выходит, но все равно мы внакладе не остаемся…

– И много зарабатываете на этом?

– Ну, не так чтобы очень, но затраты все-таки окупаются…

– И сколько у вас рабов?

– Я пропавших людей разыскиваю, работа у меня такая. И знаю, как много их пропадает. Очень много… Теперь я знаю, где их искать. Если кто жив остался…

– Нет, нет, все живы. Мы заботимся о своих людях…

– Не люди они для вас, а рабы.

И Вика могла бы рабыней стать. А ее брата вы уже рабом сделали… Где сейчас Валера?

– С ним все в порядке, он парень умный, работает в лаборатории…

– В какой лаборатории?

– Ну, всякое там разное…

– Ну, нет, конечно… Валера обслуживает пси-генератор. Аппарат часто ломается, он специалист по технике…

– Да, это мощный СВЧ-излучатель, импульсы которого вызывают акустические колебания в мозгу. Знаете, можно вызвать легкий сон, а можно полностью стереть сознание…

– Мне приходилось общаться с жертвой ваших экспериментов, – сказал я, вспомнив про девушку по имени Что.

– Какие эксперименты? О чем вы? Методика техногенного воздействия на психику человека отработана еще в советское время. И наша установка – наследие коммунистического прошлого. Мы нашли ее в заброшенной секретной лаборатории, восстановили, не более того. А вы говорите, эксперименты… Знаете, что такое подпороговая аудиостимуляция? Одна аппаратура записывает музыку, другая накладывает на нее словесный текст, замедленный в пятнадцать раз.

Вы слушаете эту музыку, танцуете под нее, но текст не слышите. Он воспринимается вашим подсознанием, требует от вас покупать пепси-колу, и вы делаете это, хотя обычный русский квас вам нравится больше… А эффект «двадцать пятого кадра»?..

– Ну, лучше пить пепси-колу, чем гнить в ваших подземельях… Впрочем, эта участь мне вроде бы не грозит. Вы собираетесь меня просто-напросто убить.

– Мы могли бы договориться.