Мрак в конце тоннеля

Верней, она осталась на своем месте, в комнате, а я полетел вниз вместе с покрывалом, которым была застелена бездонная кровать. Через пролом в полу я провалился в пустоту, которая заканчивалась бетонным полом, застеленным чем-то мягким, похоже, матами, а может, обычными матрацами. Я запутался в покрывале, поэтому не мог видеть, на что именно жестко приземлился, едва не сломав себе шею.

Пока я приходил в себя, чьи-то сильные руки схватили меня, лицом вжали в пол, затем стали на меня что-то надевать… Да, это были матрацы – сырые, смрадные.

– Помнишь, сказка такая была, про камень на распутье трех дорог, – услышал я вдруг знакомый голос.

– Скакал добрый молодец, скакал три дня лесом, три дня полем; смотрит, камень стоит…

Сильные руки оторвали меня от пола, и я увидел перед собой бармена в черном балахоне. Только лицо у него не белое. Это было лицо Калистратова. И вместо косы у него – янычарский ятаган, тускло сияющий в блеклом освещении помещения, похожего на подвальный отсек. Железобетонные стены с какими-то иероглифами на них, едва живая лампочка в решетчатом плафоне под закопченным потолком.

Здесь не было никакой мебели, поэтому Калистратов стоял, глядя на меня с торжеством победителя и злорадством недруга. Возле него высились крепкие ребята в темно-зеленых брезентовках. Капюшоны были так низко опущены, что я не мог видеть глаза этих людей. Я бы не удивился, если бы это были глаза зомби…

Я тоже стоял на своих двоих, но на мне была надета смирительная рубашка, которая прочно удерживала мои руки по швам.

– Налево поедешь – богатым быть, направо – женят; ну а прямо – на смерть нарвешься. А добрый молодец на бабах был помешан, он больше женилкой думал, чем головой. Поэтому он жениться поехал. Ехал, ехал, пока хижину не увидел. Женщина его там ждала, красивая женщина. В постель его уложила, а кровать раз – и перевернулась. И оказался добрый молодец в подвале, где ждала его смерть… А если бы налево поехал, то разбогател бы. Но ненадолго. Налетели бы разбойники, забрали бы у него злато-серебро вместе с головой… В общем, мораль сей басни такова: куда бы ни поехал добрый молодец, везде бы смерть его ждала…

– Браво! – кисло скривил я губы.

– Не надо. Ты же дурной, на меня бросишься. А ребята у меня простые и меры не знают. До смерти ведь забьют…

– А ты за мою жизнь беспокоишься?

– Работы у нас очень много, а людей не хватает. Каждый добрый молодец на счету, – язвительно усмехнулся Калистратов.