Мрак в конце тоннеля

Ну, щелкнуло у меня что-то в душе, и что? Тихо там сейчас и пусто.

– Помнишь, когда мы в бункер спускались, тревожная сирена выла?

Действительно, это был какой-то кошмар. Как будто и вправду война начиналась… Но тогда мы знали, что все это понарошку. А потом начался грандиозный спектакль с участием Валеры в одной из главных ролей…

– Что ты помнишь? – встрепенулся парень.

А ведь я действительно вспомнил его. И зомбированных землекопов тоже вспомнил. И как по каменоломням бродил… И как в больнице потом оказался… Мурзин… Оксана… Костя…

Нет, не Костя он, а Костян.

Главарь подземной мафии. Из-за него все беды. И не только мои…

– И Калистрата помню… Я тебя, парень, искал, на него вышел… Но сначала твоя сестра на меня вышла. Упустил я Калистрата, а он меня – нет…

Я вспомнил, как провалился под кровать в ночном клубе, как попал в лапы Калистрата, облаченного в черный балахон. Видно, он очень серьезно вошел в образ Костлявой с косой. Добраться бы до него…

– Сработало! – обрадовался Валера.

– Срабатывает мина под задницей… А наше положение, как я понимаю, полная задница.

– И находимся мы в каком-то бункере…

– Что называется, попали.

– И как глубоко он находится под землей?

Я чувствовал себя так, будто только что вышел из глубокой комы и не знал, снился мне кошмар или я реально путешествовал по тому свету. Темные штольни, уродливые лица землекопов, работа, работа без конца и края…

– Ну, не знаю… А что?

Бомбоубежища бывают разные, мелкого залегания и глубокого. Но я не стал говорить об этом Валере.

Во-первых, каждое движение языком стоило труда, а, во-вторых, он и без меня это прекрасно знал.

Я понимал, зачем Валера связал меня. Он боялся, что я наброшусь на него, поэтому и подстраховался. И правильно сделал. Меня целый месяц держали на сильнодействующих наркотиках, целую неделю я провел в сумасшедшей ломке, разбивая о дверь и стены голову, пальцы рук, коленки… И сейчас я снова мог впасть в бешенство. Мог, но, вероятно, это со мной не случится…

Вряд ли бы я отказался сейчас от волшебной таблетки.

Вместо неунимающейся боли, в которую превратилось все мое тело, я бы ощутил нереальное блаженство, вознесся на небеса. И меня бы не пугала мысль, что положение мое безнадежно, что я умираю… Калистратов хотел убить меня, и он этого добился. Я чувствовал, что жить мне осталось совсем чуть-чуть. Я доживал последние часы на жалких ресурсах сгнившего здоровья… Но таблетки не было, и мысль об этом не приводила меня в бешенство.