Мрак в конце тоннеля

Мы вышли в штольню, куда вел знаменитый ход-перешеек, в который я в свое время побоялся спуститься. Воды там было по пояс, зато под потолком горел свет, и можно было подключиться к связному проводу. Фрез связался со своим начальником, доложил ему обстановку – в нашу, разумеется, пользу. Голос его дрожал от волнения, и он объяснил это тем, что стоит в холодной воде.

Подземный ход пошел с заметным уклоном вверх, вода осталась позади, но вскоре мы оказались в ней по колено, когда штольня вышла в городской сточный коллектор.

Вода грязная, не очень приятная на запах, но мне нравилось идти по ней, ведь она стекала сюда с городских, земных улиц. Здесь я даже уловил шум большого города – отдаленный расплывчатый гул. Но выход на поверхность был заблокирован железными решетками, которые, как объяснил Фрез, установили подземные люди. Да я и сам это понял, потому что решетки были установлены у входа в коллектор и на выходе. Из него вниз тянулась привычная штольня, обшитая досками и укрепленная подпорками. По ней мы вышли на ветку засекреченного метро.

Это был длинный, непривычно широкий и высокий тоннель с контактными рельсами, кабельными коллекторами, понизительными подстанциями и электрощитовыми. Фрез уверил меня, что этой линией уже давно никто не пользуется и тока в рельсах нет, но сам на них не наступал, и я велел Валере присматривать за Ниной, чтобы ее случайно не занесло в сторону.

Мы прошли километра три, прежде чем снова свернули в штольню. Ветка метро уходила дальше; она ничем не перегораживалась, и по ней, скорее всего, можно было выйти на перегон, откуда мы затем смогли бы подняться на земную поверхность.

Возможно, перегон охранялся, но мы, пожалуй, сумели бы объясниться с представителями спецстроя или даже ФСБ. Да и с людьми Калистрата нашли бы общий язык – ведь еще оставался порох в пороховницах, то бишь в наших автоматах.

Но я удержался от искушения вырваться на свободу. И, признаться, мне пришлось сделать над собой невероятное усилие.

Ведь я уже понял, что наркотики не убили меня, что мне еще жить и жить. И все-таки я полез на рожон. Тем более что идти оставалось не так уж и много.

Фрез уже рассказал мне о бункере, который он называл главным храмом спасения. Это была база, на которой у Калистрата имелись свои апартаменты – спальня, кабинет, столовая и даже сауна. Там же находились апартаменты и для других важных людей. Возможно, для Кости, как я понимал.