Мрак в конце тоннеля

– А ты думал, что мы из одной лужи? Я, между прочим, все свои связи задействовал, чтобы в эту берлогу попасть…

Костя не успел мне ответить, потому что эти «связи» сами вдруг ворвались в спальню. Я вовремя понял, что это милицейский спецназ, поэтому не стал стрелять. А меня самого сбили с ног, ткнули носом в пол, забрали оружие.

Но меня хоть не стали бить ногами по почкам, чего нельзя было сказать про Валеру. Он с перепугу выстрелил в спецназовца, но пистолет-пулемет тут же вылетел из его рук, а его самого с шумом и очень больно припечатали к полу.

К счастью, выпущенные пули угодили в бронежилет, и боец остался жив. Хотя и не сразу пришел в себя.

Костя пытался объяснить спецназовцам, что нас трогать не надо, что мы свои, но те прислушались к его словам только после того, как обезоружили нас и утвердили свою победу.

– Только дверь не открывайте! – призвал их я.

Но спецназовцы и без того поняли, что за входной дверью творится что-то неладное.

– Что там такое? – обратился ко мне их начальник, худощавый, но жилистый мужчина с хмурым лицом.

Я объяснил ситуацию, а Костя предложил выход.

– Я думаю, Гоша сможет их успокоить, – глядя на Калистратова, сказал он.

Похоже, Калистратов попал в серьезный переплет. Спецназовцы сняли с него наручники, но взяли на прицел автоматов.

– Круто вы с ним, – заметил я.

– Круто он с тобой… – разглядывая меня, мрачно усмехнулся Костя. – Морда у тебя, как у Шарапова. Если бы не глаза, я бы тебя и не узнал… Калистрат все рассказал.

И Женя Уланов тоже. Он у них за главного, а не я. Калистрат тебя лапшой загрузил… Игорь Костинский тоже с ними, но тот пока молчит. Ничего, разговорят… Только не думай, что все ради тебя… И вообще, не меня, а Оксану благодари… Можешь лично поблагодарить. Пусть она посмотрит на тебя, на такого красавца…

Спецназовский командир открыл дверь, и толпа зомбированных людей хлынула в апартаменты. Но Калистратов остановил их движением рук. На нем был обычный костюм, а не белые одежды самозваного бога, но толпа послушно застыла, внимая его призывному молчанию.

Взывающим жестом он протянул руки к творению своего злого гения.

Голос его звучал пафосно и фальшиво, но тем не менее по спине у меня пробежали мурашки. И я превратился во внимание, с нетерпением ожидая продолжения. Я готов был разорвать его на части, но при этом с благоговением смотрел на него… Все-таки что-то осталось во мне от темного прошлого, в которое он меня вовлек.