Мрак в конце тоннеля

«Лейтенант» сказал, он там, у телефона… И дизель скоро починят…

– А что за выносные блоки?

– Ну, один блок гамма-излучение определяет, другой – бета-излучение, третий – альфа… Это я сам знаю.

– Нет. Когда сюда собирался, читал.

– Интересно было… И страшно… Я же сюда не хотел идти. Боялся. На полигоне в пейнтбол играть – пожалуйста. А под землей стремно. Пацаны под землю лазят, ну, каменоломни там, коллекторы, а мне страшно. Девушка подкалывает: мужик ты, спрашивает, или просто так выросло… А тут эта экскурсия… Черт меня дернул билет сюда взять! Думал, привыкну, а тут такое…

– Что, «такое»? – удивленно протянул Леша.

– А мама! А Вика! Им же всё, кранты!

– Не переживай ты, они в метро спустились, – сказал я.

– Какое метро? Там нейтронка, по ходу, шарахнула! А это такая радиация, что пипец! Атомный взрыв – это пятнадцать процентов радиации, а нейтронный – восемьдесят пять. Радиация над нами триста тысяч рентген была! Триста тысяч! А станция метро – это необорудованное убежище, там нет герметичных дверей, кратность ослабления радиации, максимум, пятьсот.

– Да нет, Болгаров про тридцать тысяч рентген говорил, – разволновался я.

– Не было тогда ничего, поэтому и говорил. Тридцать тысяч рентген – это когда атомная бомба, а когда нейтронная той же мощности – это в пять раз больше. И еще от расстояния зависит… Боеголовка совсем рядом разорвалась…

– Вот я и спрашиваю, почему выносные блоки уцелели? Их бы взрывом расплавило.

– У нейтронной бомбы слабый взрыв, там больше радиация, поэтому и не расплавило ничего… Там всего пятнадцать процентов на энергию взрыва уходит. У атомной бомбы – пятнадцать процентов радиация, а все остальное уходит на разрушения; у нейтронной же все наоборот…

Валера говорил убедительно, но я слушал его вполуха. Голова была занята мыслями о родных и близких. От нейтронной бомбы в подвале не спрячешься.

– А у нас какая радиация? – спохватился вдруг Леша.

– Ну, не знаю, не замеряли… Там, наверху, ну над нами, там замеряли. Там восемьдесят рентген… У нас, я думаю, меньше…

– Да нет, почти то же самое. Ну, может, семьдесят рентген в час.

– Не очень. Человек чувствует недомогание и усталость.